Майрон вложил всю силу в толчок, но золотой воин отшатнулся лишь чуть. Этого было достаточно чтобы рив метнулся в сторону, а потом и к костру, но золотой росчерк оказался на пути в мгновение ока. На Майрона обрушился град свистящих ударов, пришлось отступить раз, другой, его теснили обратно к краю площади, враг оказывался то слева, то справа, продолжая одно длинное и совершенное движение. Доргонмаур вскрикивал и плевался искрами от удовольствия, сталкиваясь с сияющим клинком, его волнистое лезвие то и дело выбрасывало язычки пламени, древко вибрировало и гудело, отдавая Майрону в кости.
Дыхание Первое, Натиск Ингмира… оказалось бесполезным. Погребальщик сказал правду, – поток простых, но сильных атак мог смять врага более слабого, но золотой витязь перехватил меч двумя руками, и принялся филигранно защищаться, каждый удар был отведён, каждый выпад оказался тщетным.
Дыхание Третье, Полёт Йуки, показало, что невозможно было оторваться от этого врага. Майрон метался ветром из стороны в сторону, чувствуя слабое сопротивление, когда врезался в людей и ломал их бренные тела, но всякий раз витязь был на длине копья от него, всякий раз пытался нанести смертельный удар. Он следовал так неотступно, что начал вселять страх, – чувство бессилия и безнадёжности стало душить Майрона.
Всё это время костёр лишь рос! Рив не успел! Там, за спиной противника погибал Обадайя!
За спиной золотого витязя горел Обадайя. Мысль об этом холодила кровь, застилала разум… а потому Майрон отринул её. Вместо лица ученика пред внутренним взором появилось лицо врага, самого безжалостного и ненавистного, даже спустя столько лет, даже после победы и отмщения.