Нагиль выпрямился, сделал несколько неуверенных шагов прочь от генерала, возвышающегося над ним злобным духом, а не собранным человеком, которого капитан прежде знал. Вон Гюн опустил голову, попытался взять себя в руки.

— Перед тем, как отправиться вам навстречу, — заговорил генерал после паузы, — мне пришлось торговаться с нашим Советом. Война войной, капитан драконьего войска, но политика на первом месте в умах чиновников. Советники считают, что если японцы спалят полстраны, Минская империя обратит на нас внимание и откликнется на призывы о помощи.

— Разве советники не дрожат за свои земли? — огрызнулся Нагиль. — Насколько мне известно, у Лю Соннёна есть дом в Кванджу.

— Считай, с ним он попрощался давно. Кванджу захвачен, теперь там сидят наместники Тоётоми.

Нагиль выругался, зашагал перед генералом, точно загнанный в клетку зверь. Он знал, что Совет при короле даже в самое скверное для страны время будет преследовать свои цели, но не думал, что чиновники запросто согласятся отдать на растерзание японцам больше половины Чосона, лишь бы спастись чужими руками.

— Минская империя потребует взамен полное подчинение от короля, — сказал Нагиль. Вон Гюн не стал с ним спорить — это еще больше пугало.

— Ты знаешь, король потерял веру еще в первой войне. У него нет желания бороться за свою страну.

— Зато у его сына есть.

Генерал бездумно кивнул и тут же, зацепившись за слова Нагиля, вскинул голову.

— Наследный принц жив? — пораженно выдохнул он. — Я думал, он…

— Я не убил его, если вы об этом, — отрезал Нагиль. Остановился напротив генерала, подошел обратно к столу. — Я давно не подчиняюсь приказам короля — и уж таким глупым тем более.

Вон Гюн нахмурился и прищелкнул языком.

— Поаккуратнее со словами, капитан. Ты все еще подданный короля, и если не ему, так его советникам донесут, что в стане драконьего войска назревает бунт против власти.

— Я не стану вторым Ли Сонге144, генерал, — ответил Нагиль, придавливая каждое свое слово к зубам, на которых все еще чувствовался привкус пепла и жженной земли. — Наследный принц сражался вместе с моими людьми за город, на который плевал весь Совет, и королю можно было бы поучиться у своего сына вере в народ Чосона. Ни разу я не пожалел, что нарушил приказ. Принц жив и будет жить, покуда я защищаю страну.

— Или же до тех пор, пока ты будешь ей полезен.

Признавать это было неприятно настолько, что щипало язык. Но Нагиль кивнул и выдохнул вместе со слабым клочком дыма:

— Или до тех пор, пока буду полезен Чосону.

Вон Гюн смотрел на него одно долгое мгновение — время замерло, как капля воды замирает на кончике лепестка, чтобы сорваться с него, набрав вес. Генерал заговорил, когда Нагиль уже хотел откланяться и уйти.