Живой скелет с обмотанной тряпками головой приблизился. Перестук гальки под его ногами неприятно напоминал стук костей. Куда тебе головы рубить, доходяга! Самому бы до вечера не помереть. Или ты хочешь, чтобы приезжий дознаватель так думал?
– Твое имя в прошлой жизни?
– Изао, господин.
Голос – шелест ветра в сухом тростнике.
– Кем ты был раньше? До того, как потерял лицо?
– Плотником, господин.
– За что осужден?
– За кражи, господин. Много краж.
У начальника поста береговой стражи хранились копии приговоров всех ссыльных, кто пребывал на острове, а также выписки из дел. Мы забрали их, включая бумаги на осужденных каонай. Свиток Изао был сейчас развернут передо мной.
Пока все сходилось.
Многие задаются вопросом: к чему ссылать безликих на остров Девяти Смертей? Их можно казнить, как в былые времена, не опасаясь фуккацу! Да, это так. Иногда их действительно казнят – в виде особой милости. Но это случается редко. Милость для каонай? Это что же получается: преступникам, имеющим лицо – медленная смерть от голода и лишений, а безликий раз, и отмучился?! Нет уж! Пусть настрадаются, прежде чем отправиться в ад!
– Сними с головы тряпки.
– Господин?
– Снимай!
– Да, господин. Слушаюсь.
Серая губчатая масса. Плоть дохлого осьминога. Прорезь рта. Две черные дырки – ноздри. Тусклый блеск глаз на дне темных провалов. Лысый костистый череп.
– До ссылки ты был знаком с Ямаситой Тибой? Ты мог знать его под кличкой Ловкач.
У каонай нет лица. На то, что его заменяет, никто не желает смотреть. А я смотрел: и сейчас, и раньше. Приказывал Мигеру снять маску карпа и приучал себя глядеть без содрогания на лицевую плоть. Со временем, задавая вопросы, начинаешь различать изменения: подергивания, появление и исчезновение морщин, движения складок и глазных яблок.
Выражения лица без лица.
Мерзость, да. Но я полагал, что это может пригодиться. Если я научусь определять по лицевой плоти, врет безликий или говорит правду, то с обычным человеком это будет проще простого. Так после упражнений с тяжеленной колодой нести пару ведер воды – отдых. Никогда не думал, что наши с Мигеру беседы пригодятся мне самым непосредственным образом – при допросе другого каонай.