– Вот. А что ученые люди пришли к выводу, что энергия первична? И что в первозданном своем виде она не является ни темной, ни светлой?

– Как жрецы попустили только.

– Ну… не скажу, что были так уж довольны, но жрецы в Ладхеме особой власти не имеют. Это тебе не Триория. Хотя выпустили ответную буллу, осудив и дискуссию, и выводы.

И в кои-то веки Артан был согласен.

С этакими рассуждениями и вовсе в ересь легко впасть. В следующий раз что объявят? Что чернокнижники суть добро? Или демоны?

Или…

– Отвлекаешь, – Артан усмехнулся. – Не стоит. Я принял решение.

– Это да, – Кристоф потянулся, что кот. – Но не столько отвлекаю, сколько… ты всегда отличался изрядной упертостью, братец.

И в этом он был прав.

– С одной стороны, это неплохо. Будь ты менее упрям, вряд ли бы ослушался отца. С другой, в нынешних обстоятельствах оно может быть и во вред. Если ты с ходу вызовешь Повелителя Тьмы на бой, а потом героически падешь…

– Ты в меня настолько не веришь?

– Верю. Ладно, героически повергнешь его, один хрен ничего хорошего не случится. В общем, я только хотел попросить тебя не спешить. Сперва познакомься. Пообщайся. Может… сойдетесь на чем-нибудь общем. Он же сам тебя позвал. А…

– Не собираюсь я никого вызывать, повергать и прочее.

– А твои…

– Ты их видел. Кого они повергнуть могут? – Артан замолчал ненадолго, раздумывая над последним письмом, которое пришло незадолго до отплытия.

Черный ворон.

Глянцевые перья. Клюв, словно из стали сделанный. Тварь сперва клюнула в руку, а потом уже передала запечатанный конверт.

– Он просит помощи, – Артан произнес это, не глядя на брата.

– Даже так?

– Он пишет, что… он хочет, чтобы я… мы взглянули на тот проклятый город. Что сам он подойти к нему не может, как и мертвые его слуги. Что истинное зло сокрыто там и… и зачем тогда жениться?