Лицо Наполеона просияло:

— У самого Мурада, не считая ополчения, во всех его владениях три с половиной тысячи всадников. Окрестные беи могут выставить против него не менее пятнадцати, естественно, совместными усилиями.

— Очень верное замечание, мой генерал.

— Конечно, — Бонапарт уже оседлал своего любимого конька, и мозг его теперь работал, легко обгоняя по скорости обработки информации компьютеры третьего поколения, — в этой армии все будут биться против Искандера, но каждый — сам за себя. И эту разобщенность можно будет использовать.

Лис поднял глаз в потолок:

— Я думаю, ежели каждому из беев по глубоко таинственному секрету вдруг станет известно, шо с одним из них Мурад, по старой дружбе, все же решил поделиться, то в нужный момент у них появится неотвратимая потребность озираться по сторонам, вместо того чтобы суетиться и устраивать танцы с саблями на поле боя. Здесь, на Востоке, ударить собрата в спину — хороший тон.

— Браво, Рейнар, браво! — итало-корсиканской скороговоркой частил Бонапарт. — И если александрийцу об этом ничего известно не будет, перед ним встанет непростая задача — как уравновесить силы.

— В самую дырочку! И вот тут ему может пригодиться некоторое количество прекрасно обученных пленных французских солдат и офицеров.

— По моим расчетам, их здесь должно быть не менее пяти тысяч.

— Думаю, этого будет вполне достаточно, чтобы шалунья Ника вновь бросилась в ваши объятья.

— Все бы хорошо, Рейнар, только это лишь предположения. Что, если бей не пожелает вооружить французов, опасаясь, что мы выступим на стороне врагов?

— Мамелюки ж сами в прошлом — вооруженные рабы, так шо думаю, мысль бросить в бой собственных пленных Мураду стукнет в голову сама собой. Ну а нет, я ему сам в нее постучу. Наведу на мысль, подскажу, шо к чему тулить. Вступлю в переговоры с французским командующим…

— Каким еще командующим? — насупился Бонапарт.

— Мой генерал, откуда же я знаю? Главное, чтобы вам он был известен…

* * *

Я собрался было вскочить в седло, но Гаспар остановил меня:

— Там на улице ожидает фиакр.

— Какого черта? — нахмурился я. — Не хватало еще, чтобы кучер…

— Кучер в «Тюр-лю-лю», отмечает годовщину женитьбы старого приятеля. Ваша подружка, гражданин майор, та еще штучка, все предусмотрела.

Я молча кивнул. Хотелось верить, что так. В конце концов, если сейчас проскочить и никто не заметит, что я уехал в экипаже, то очень скоро и Бернадоту, и Талейрану доложат, что майор Арно внезапно исчез от ворот конюшни и что во дворе остался недавно купленный им конь со всеми вещами этого славного офицера. Пусть до поры до времени ломают голову себе, а не шею — мне…