Памятуя о том, что именно в Тампле содержалось королевское семейство и что дофин, если он и впрямь был спасен, вероятно, покинул крепость таким же тайным ходом, можно было предположить, что крестный Мадлен имел обширные и весьма специфические знания относительно давным-давно канувшего в лету ордена тамплиеров. Невольно вспоминалась легенда о том, что после казни Людовика XVI на эшафот взбежал неизвестный и, окунув пальцы в кровь монарха, стал окроплять ею толпу с криком: «Ты отмщен, де Моле!» Правда, пляски на останках казненного монарха во имя казненного великого магистра слабо вязались с последующим спасением наследника престола, но, судя по всему, мне еще многое предстояло узнать.

Мой проводник шел быстро, не останавливаясь, время от времени сворачивая в еле заметные проходы старинного лабиринта. Огонек масляного светильника в его руке казался путеводной звездой, то и дело скрываемой облаками. Пожелай сопровождающий растаять во тьме, и блуждать бы мне тут до конца дней. Но тоннель уперся в очередную лестницу, вырубленную в каменной толще, судя по тому, сколько пришлось взбираться наверх, должно быть, внутри какого-нибудь утеса.

Молчаливый настоятель остановился перед дверью и, сделав знак ждать, принялся что-то поворачивать. Я слышал только отдаленный грохот внутри скалы, должно быть, вниз опускалась цепь с грузом. Наконец передо мной забрезжил свет. Провожатый чуть отстранился, пропуская меня вперед, и замер позади, буравя мне взглядом спину между лопаток. Я оказался в небольшой комнатке, очень скромно убранной, вроде опочивальни в доме средней руки фермера. Кровать, накрытая периной, табурет, комод, старый умывальник, увенчанный медным тазом и кувшином.

Дверь передо мной открылась, и в комнату вошел мужчина лет хорошо за пятьдесят. Каждый год его жизни был щедро запечатлен на лице, однако взгляд ясных, чуть насмешливых глаз, как и энергичная манера двигаться, предупреждали, что хозяина апартаментов рано записывать в старики. Он был невысок ростом и, должно быть, не столь могуч, как его предок. Но было в нем то, что неуловимо роднило с храбрейшим из храбрых, лейтенантом гасконских пистольеров, Мано де Батцем. Будто стоишь рядом с дремлющим леопардом, который вот-вот откроет глаза и кинется на добычу.

— С кем имею честь? — кивая не столько мне, сколько сопровождающему, поинтересовался хозяин.

— Вальтаре Камдель, барон де Вержен, капитан пикардийских шевальжеров, личный посланец его высочества, принца Конде и русского императора Павла.

— Забавно, — внимательно оглядывая меня, краешком губ усмехнулся крестный Мадо. — Вы очень похожи на портрет Шарля Бурбона, каким его когда-то нарисовала Конфьянс — супруга моего давнего предка. Но, что еще более забавно, примерно так я вас себе и представлял.