Возле «Шишки» ожидал другой экипаж, куда менее комфортабельный: большая телега, груженная бочками.

— Он сказал, — не вдаваясь в подробности, промолвила Мадлен, — что если вы тот, за кого себя выдаете, то вопросов задавать не будете.

Я поглядел на телегу. Мог ли я забыть, как покидал великий город два с четвертью века назад?

— Какая из бочек? — со вздохом уточнил я.

— Вон та, — просияла Мадлен, указывая на довольно объемистую емкость, пропахшую вином. — Только он велел сдать оружие.

— Это еще что за новости?! — Я возмущенно сдвинул брови.

— Лишь мера безопасности. Если он убедится, что месье не шпион, вам его вернут.

Я неохотно отстегнул саблю и полез на телегу.

— Дай вам бог удачи, — напутствовала Мадлен.

Ехать пришлось долго. Спасибо хозяйке «Шишки», она предусмотрительно загрузила в чрево бочки плотный обед. Но все же от тряски и винных паров уже начинало изрядно мутить. Так что, выпусти меня сейчас на волю и дай в руки клинок, я бы, пожалуй, выглядел бледновато. Наконец экипаж остановился во дворе какого-то заброшенного аббатства, хотя люди, суетившиеся вокруг телеги, меньше всего походили на монахов. Судя по рукоятям пистолей за поясами, как минимум одна из заповедей жителями этой укромной обители соблюдалась не особо строго. Мое появление монастырская братия восприняла абсолютно спокойно. Должно быть, не в первый раз люди попадали сюда таким экзотическим образом. Один из «чернецов», бегло окинув взглядом мой офицерский мундир, окликнул командира, и тот, отвлекшись от погрузочно-разгрузочных работ, занялся гостем.

— Вас ждут, месье. Рекомендую переодеться. Не волнуйтесь, вот это все, — он указал на мое форменное одеяние, — хорошенько выстирают. Вы же не хотите, чтобы от него несло вином на пару лье вокруг? К тому же не стоит пугать ребенка. — Он вдруг осекся, понимая, что сказал лишнее, но, спохватившись, кивнул в сторону облупленной церкви. — Идемте.

Через несколько минут, глядя на меня, обряженного в бурую доминиканскую сутану, подпоясанную вервием, самочинный аббат критически вздохнул:

— Вам бы следовало усы сбрить.

— Ну уж нет! — возмутился я. — Сдать оружие, ехать в винной бочке, а затем еще и усы сбрить?

— Но у монахов не принято носить усы. А мальчик считает, что живет в монастырских угодьях.

— Тогда и вам следует выбрить тонзуры[57] и выкинуть оружие.

Собеседник поглядел на меня с недоумением. Затем махнул рукой:

— Ладно, нахлобучьте капюшон пониже и не поднимайте лица, если наш господин вдруг войдет. — Он склонился перед массивным каменным распятием и, точно силясь обнять постамент, обхватил его руками. И вдруг камень, будто по мановению волшебной палочки, с тихим шорохом начал отъезжать в сторону. — Следуйте за мной. Будьте осторожны, тут лестница, некоторые ступени осыпались.