Она наклоняется к Локо, обнимает его, улыбается сквозь слезы, когда пес облизывает ее щеки, а потом вдруг смеется. Это свободный смех, я никогда не слышала такого у Лотти. Он летит легко, из глубины груди, и я даже представить не могу, чтобы ее отец позволил такое.

Я смотрю на Олли, а он лишь растерянно пожимает плечами.

– Лотти?

– Чарли, – говорит она, снова обнимая Локо, вдыхая его запах. – Я всегда предпочитала Чарли.

– Чарли. Поможешь нам?

– Помогу в чем?

– Убить твоего папу.

Лотти-Чарли колеблется… прежняя маска наползает на ее лицо. Но я должна рассказать ей правду, если это необходимо.

– В самом деле?

– Ты знаешь, что он замышляет? – спрашиваю я.

Чарли снова хмурится, потом кивает.

– Молчание, – произносит она.

– Молчание. Тишина. Везде. И здесь тоже, – говорю я, прижимая ладонь к сердцу.

Я чувствую, как оно распухает в моей груди, как оно стучит, желая быть услышанным.

– Да, я вам помогу, – кивает Чарли.

Я достаю из сумочки монету и смотрю на нее, надеясь, что не ошиблась. И тут, так медленно, что я с трудом это замечаю, цвет наполняет последний камень. Золото. Монета нагревается в моих пальцах и плавится, приобретая новую форму.

Это какой-то ключ.

55

55

Ключ трется о мою грудную клетку, когда мы скачем к центру Лондона. Каждое движение посылает удар его силы сквозь мою плоть – холодная цепочка, горячий ключ. Рука Андрасты крепко обхватывает мою талию, ее тело теперь настолько хрупкое, что Лэм не чувствует лишнего веса. Самсон и Олли скачут справа от меня, лорд Элленби и Сайчи – слева. Она увидела, как мы седлаем лошадей, и настояла на том, чтобы поехать с нами.