Но что-то неправильно.

Я не могу этого объяснить, но внезапно все мои чувства твердят мне не делать этого. Но разве у меня есть выбор? Это наш единственный шанс разбить Мидраута. Мама решила, что у меня должен быть Экскалибур. Не могла же она ошибиться.

Я прижимаю ключ к картине – и изображение меняется. Меч проваливается в холст, образуя замочную скважину. Ключ легко входит в нее, но когда я пытаюсь его повернуть, он застревает. Как будто сама картина не желает, чтобы я предъявила права на меч. И вопреки собственной интуиции – «Что-то неправильно, что-то неправильно», – я пользуюсь Иммралом, чтобы повернуть ключ.

Когда замок наконец поддается, изображение трансформируется. Краски тают и кружатся. Солнце пульсирует с невероятным жаром и превращается в настоящий ослепительный свет.

Когда жар спадает и можно снова смотреть, картины уже нет. Вместо нее голая стена, на ней лишь небольшой лепной орнамент… Нет, это не орнамент. Это эфес меча. Его головка золотая, украшенная разноцветной эмалью. Он завораживающе прекрасен.

– Бери же его! – резко бросает Олли.

Моя рука зависает над эфесом. Это те же самые сомнения и страх, что охватили меня, когда я изменяла Круглые столы месяцы назад. Дрожь предостережения наполняет мою голову, сражаясь с искушением. Рукоять так прекрасна…

– Чего ты ждешь? – спрашивает Сайчи.

И я одним быстрым движением извлекаю меч из стены.

Мой мозг взрывается.

Мои пальцы, моя рука, все мое тело охвачено огнем. Экскалибур сжигает меня заживо.

Сквозь безумную боль я слышу, как кто-то входит в галерею. Слышится крик, но я не в силах пошевелиться. Я лежу на полу, мои пальцы сжаты вокруг эфеса Экскалибура, его сила неистовствует во мне.

Мягкие шаги приближаются.

Себастьян Мидраут наклоняется ко мне, ногой подталкивает мою голову так, чтобы я увидела его.

– Неплохо поработала, детка, – говорит он.

Я отшатываюсь, прижимая к себе Экскалибур, невзирая на боль.

– Он мой! – хриплю я. – Ты не можешь его взять.

Мидраут снисходительно улыбается:

– Проверим эту теорию?

Он выдергивает Экскалибур из моих рук с такой легкостью, словно срывает цветочек. Меч сам хочет этого, осознаю я. Боль утихает, и я с трудом поднимаюсь на ноги. Я проиграла. Все мы проиграли.