– Эй! Эй, Ферн!
Это мой брат. Он цел и невредим. Он прикасается ко мне, и его не отталкивает. Огонь мчится и в него, я остываю, я делю груз этого могучего меча. Олли тянет мою руку вниз.
– Олли, мы должны!
– Ферн, послушай меня, – говорит брат, обнимая меня. – Ты должна отпустить Экскалибур!
– Но…
– Поверь мне.
С огромным усилием, потому что кажется, что меч слился с моей плотью, я роняю его. Он падает со звоном – и я снова вижу отчетливо. Но боль задерживается, словно пламя все еще пожирает мои кости. Я поднимаю руку к лицу – и понимаю, что у меня, должно быть, снова течет кровь из глаз. Видимо, поэтому Олли потребовал, чтобы я остановилась.
Я окидываю взглядом Трафальгарскую площадь. Сновидцы, которые лишь мгновение назад нападали на нас, теперь бесцельно бродят, расползаясь по Лондону или через порталы перебираясь в другие части Аннуна. Но у очень многих по-прежнему нет ртов. У некоторых отсутствуют затылки. Я не могу исправить большинство тех повреждений, что нанес Мидраут.
Я так устала. Так устала. Я снова смотрю на моих друзей, мне хочется, чтобы они отнесли меня в Тинтагель. А они в ужасе отшатываются.
– Ферн, твои глаза… – говорит Самсон. – Они…
– Они больше не красные, – договаривает за него лорд Элленби.
– Что?
Я протягиваю вперед руку и создаю из какого-то инспайра зеркало. Но ничего не происходит.
Я так устала… Я обращаюсь к той части моего мозга, где обитает Иммрал, несколько раз глубоко вздыхаю… он ведь действует лишь тогда, когда я спокойна. Мне необходимо успокоиться.
Тишина. Я стою там как идиотка, стараясь не паниковать.
– Вот, – говорит Самсон, подавая мне один из чакрамов Олли, – тот, на котором еще кровь Мидраута. Он протер его и держит передо мной, превратив оружие в зеркало.
Я смотрю на себя. Мой шрам еще на месте, хотя и слабый. Но мои радужки больше не красные. Они того цвета, какого были бы, не обладай я Иммралом. Они прекрасные. Ореховые.
59
59