Когда мы возвращаемся в Тинтагель, я в полном оцепенении. Глаза Мидраута тоже изменились, когда морриганы лишили его силы. И ему понадобилось более десяти лет, чтобы восстановить их. Я почти не слышу слов Самсона, утешающего меня, не вижу потрясенных лиц харкеров, встречающих нас, когда мы скачем по мосту. Я избегаю их взглядов. Все уходят в замок – позаботиться о раненых и оплакать наши потери, или же спешат рассказать о происшедшем этой ночью на Трафальгарской площади.

А я? Я остаюсь в конюшне, ухаживаю за Лэм еще долго после того, как остальные исчезли. Она ласкается ко мне, проверяя, все ли в порядке. Мой первый порыв – угостить ее кусочком сахара, но тут мне приходится напомнить себе, что я уже не могу сотворить для нее сахар. И каждое такое осознание рождает новый удар пустоты: я, наверное, даже не смогу теперь скакать на ней, как прежде… мой талант наездника был крепко связан с моим Иммралом, с моей способностью заставить Лэм превзойти воспоминания ее прежнего владельца. А если я теперь потеряю такую связь с ней? Что, если…

– Пора в замок, Ферн, – тихо произносит Олли.

А я даже не заметила, что он все еще здесь. Я понимаю, что брат прав, – я должна как-то принять все это, к тому же в замке есть те, чье состояние я должна проверить. Джин, Рейчел, Наташа. Но мне невыносима мысль, что на меня будут смотреть с жалостью. Или они разозлятся на меня? Разозлятся из-за того, что я оказалась недостаточно сильна, чтобы управиться с Экскалибуром так, как мы все рассчитывали?

Поднимаясь по ступеням и входя в огромные двери, я съеживаюсь, снова превращаясь в ту жалкую девушку, которая вечно пряталась под капюшоном. Пусть Олли и рядом со мной, но я одинока. Мы снова разделены, брат и сестра.

Дорога к рыцарскому залу бесконечна.

Потом я чувствую, что кто-то идет рядом со мной. Рейчел. Бледная, с покрасневшими глазами, но живая. Она берет меня за руку.

– Выше голову! – говорит она, мягко улыбаясь.

Еще кто-то присоединяется к нам, шагает рядом с Олли. Самсон. Он смотрит на меня сверху вниз так пристально, что я краснею. А потом и другие окружают меня – Найамх, Иаза, Амина, Неризан. Джин и Наташа, – обе хромают и окровавлены. Их присутствие придает мне храбрости.

Мы входим в величественный холл под куполом Тинтагеля и останавливаемся. Группа танов слушает лорда Элленби.

– Мы должны быть хитрее, – произносит он. – Мы должны помнить, что единственный для нас способ победить в этой войне – действовать вместе. Это никогда не зависело только от одного человека…

Я понимаю, зачем он так говорит, – он хочет всех уверить, что я никогда не была спасителем. Но все равно это меня задевает. Он словно стирает все то, чем я была и что я делала.