– Но какой теперь от меня толк? – говорю я.

Самсон обхватывает руками мое лицо, его ладонь касается жесткой кожи шрама.

– Никогда, никогда не говори так, Ферн.

– Но это правда, – шепотом возражаю я, и из моих глаз льются слезы. – Как можно любить кого-то сломленного?

– Ферн, ты же видела видеозаписи Мидраута после того, как его лишили Иммрала?

Я киваю.

– Ты видела, каким он тогда был. Для него это было нечто большее, чем провал. Он был не просто сломлен. Тогда вообще ничего не осталось от того, кем он был.

– Мне кажется…

– Люди вроде Мидраута, люди, которые никогда прежде не сталкивались с трудностями, не могут справиться, когда их лишают силы. Но мы с тобой… мы уже столько всего пережили, даже до того, как стали рыцарями. Мы были воинами до того, как научились сражаться. Вот поэтому ты – по-прежнему ты, пусть даже без Иммрала. И ты пройдешь через это. Может, ты и сломалась слегка, может, так оно и останется. Но ты все равно будешь Ферн. Тебе никогда и не нужен был Иммрал, чтобы быть великолепной.

– Не знаю… – бормочу я, хотя в моей груди вспыхивает искра надежды. – Может, тебе кажется, что я сильнее, чем на самом деле.

– Я насчет многого ошибаюсь, – продолжает Самсон. – Но только не насчет тебя. Я ошибался, боясь, что ты влюбишься в другого рыцаря. Ошибался, когда мне казалось, что ты думаешь, будто ты мне нравишься только из-за твоей силы. Ошибался, отстранившись от тебя после того поцелуя.

– Так много ошибок, капитан…

Он улыбается – это застенчивая и в то же время хитроватая улыбка, какой я прежде никогда не видела. Но она ему идет. Очень идет.

– Тогда мне придется совершить много правильных поступков, чтобы все исправить.

Я позволяю своим рукам коснуться его груди, его шеи, подбородка и щек…

– Что это ты говорил насчет признания в вечной любви?

Самсон придвигается ко мне и наконец снова целует меня. Не найдется достаточно искусной вязальщицы, чтобы распутать в этот момент клубок моих эмоций. Это и страх – он красной лентой пронизывает все, – и тревога, и гнев… Но все тонет в радости, тепле и нежности, что исходит из сердца другого человека, прижатого к моему сердцу, от человека, обнимающего меня, говорящего, что он так долго стремился ко мне, и целующего меня так, что ясно: он хочет и большего…

Я просыпаюсь на подушке, измазанной кровью. Но теперь это будет в последний раз. Отсутствие силы означает отсутствие мигреней и кровотечений из носа и глаз. Небольшое милосердие, полагаю. И мне, вообще-то, трудно грустить из-за потери Иммрала, когда я обрела… бойфренда? Нет, это слово слишком мелкое по сравнению с тем, что значит для меня Самсон. Для того, через что мы прошли вместе.