Это заставляло ее беспокоиться о том, не дурной ли она человек. И поэтому она должна была уйти. Она должна была найти свой выход из этого места.
Уна какое-то время не спеша исследовала галерею, проводя ладонями по картинам, чего ей никогда не позволили бы в Итхре. Обойдя все комнаты, она вернулась к главному входу. В огромный вестибюль, расписанный порхающими птицами и свободно стекающими красками, которые образовывали лианы и деревья, трансформирующимися, становящимися реальными и нереальными за один удар сердца…
Уна вышла на свежий воздух Трафальгарской площади, подняла лицо к солнцу. Каждое мгновение было хвалебной речью этому миру и женщине, которой она была в нем. Уна подбежала к фонтану и позволила дельфинам обрызгать ее водой.
Но как только она решила направиться к своему порталу у Тауэрского моста, она услышала
Уна резко обернулась.
Из-за фонтана появился золотой трейтре, его крохотные глазки мрачно уставились на нее. Она слишком долго мешкала.
Охота началась.
61
61
Тинтагель охватила летаргия. Но это не поражение. Это пауза. Накопление сил. Мы пока что делаем, что можем. Чарли находится в Тинтагеле, под защитой от влияния ее отца в Аннуне, хотя мы не можем защитить ее в Итхре. У нее случаются моменты ясного сознания, но по большей части мы держим ее в башне с ее псом Локо. Это жалкое существование, но мне нравится думать, что это все же дает ей больше свободы, чем давал отец.
Чарли может быть в Тинтагеле, а вот Экскалибур – нет. Мерлин и Нимуэ наконец ответили на призыв лорда Элленби, протащились через наш мост, с каждым шагом роняя части самих себя. Они последние из фей. Все остальные рассыпались.
– Мы не можем рисковать тем, что он снова его найдет, – пояснил им лорд Элленби.