Экскалибур завернули в плотную ткань. Я была бы счастлива никогда больше его не видеть, но Мерлин пронзительно смотрит на меня.

– Меч еще может тебе понадобиться, девочка, – говорит он. – Мы его спрячем где-нибудь так, чтобы ты смогла его найти, даже если мы исчезнем.

– Как угодно, – мрачно отвечаю я, а когда Мерлин поворачивается, чтобы уйти с мечом, добавляю: – Только не надо снова задавать мне три невыполнимые задачи.

Мерлин кивает без улыбки. Нимуэ проводит шелушащейся рукой по моему лицу, по глазам.

– Мне жаль, что я не смогла ее спасти, – говорю я.

– Она в тебе, – отвечает Нимуэ, потом окидывает взглядом остальных в этой комнате – Наташу, Найамх, Рейчел, Джин и Иазу. – Я вижу мою сестру во всех вас.

Мой брат в последующие недели не отходит от меня. Прежний Олли мог бы постоянно напоминать, что у него теперь есть сила, а у меня нет. Олли прошлого года мог бы попытаться скрыть свой Иммрал, причем так предусмотрительно, что в итоге мне стало бы только хуже.

Но нынешний Олли ничего такого не делает. Он просто существует рядом. Он будет пользоваться своим Иммралом, чтобы утешить меня, но никогда не станет говорить о моих чувствах. Он будет держать в руке искру инспайра, как обычно делала я, и заставлять его играть со мной. Это и есть новое будущее его Иммрала – Олли начинает приобретать мою долю силы.

– Но это будет лишь частично, – говорит нам Джин. – Он никогда не сумеет делать то, что могла ты, Ферн.

– А может, этого будет достаточно, чтобы удерживать крепость, пока не вернется твоя сила, – предполагает Олли, гладя на меня широко раскрытыми глазами и стараясь все делать правильно.

– Вы все-таки не дали Мидрауту захватить Экскалибур, не забывайте! – напоминает нам Рейчел.

– Да, – соглашается Олли. – Мама гордилась бы тобой.

Я смотрю на него, и мне не нужен Иммрал, чтобы понять, чего стоили ему эти слова.

Может, я теперь и бесполезна как рыцарь, но все-таки кое-что могу делать. Быть художником означает еще и то, что я при желании могу отлично копировать почерки. И я провожу немало времени, глядя на остроконечные буквы маминого письма, чтобы соорудить достойную подделку. Пора сделать то, что должна была сделать она сама, когда оставляла мне письмо об Экскалибуре.

Позже я нахожу брата.

– Ты бы ни за что не догадался, – говорю ему я, надеясь, что играю достаточно правдиво. – Я прибиралась в своей комнате… – Я не обращаю внимания на то, как он фыркнул, – и нашла тайник под доской на полу, точно такой же, как в Аннуне.

– Круто, – кивает он. – И там что-то стоящее?

– Только вот это, – пожимаю я плечами. – Оно для тебя.