Хайнрих застонал.

– Ну, прости! Я был неправ.

Она успокаивающе погладила его по широкой груди. С одной стороны, неправ, а с другой, прав. Кто тут виноват – очевидно. Невоздержанного на язык бывшего гвардейца потаскали по допросам, естественно, ничего не давшим: не было там никакой диверсии, одна только человеческая глупость, за которую порой хочется удушить. Застращали идиота и отправили домой, теперь сто раз подумает, прежде чем где-нибудь что-нибудь ляпнуть.

– Это и есть твоя «одна вещь», Хайни? Гражданство для того мересанца?

– Угу. Салима, я не просил бы, если бы не ручался за него.

– Ты вообще ни о чем не просишь, – она улыбнулась уголком губ. – Попросил одну вещь, и то не для себя, – ей очень нравилось, что он ничего не хочет от нее, кроме ее любви, все свои проблемы решает сам, но порой ей хотелось что-нибудь для него сделать, а что? – Не вопрос, будет ему гражданство.

Она потянулась за телефоном. Хайнрих выпустил ее, и пальчики, скользнув по прикроватному столику, поймали мобильник за петельку, набрали номер.

– Фейсал? Здравствуй, свет моих очей, – Хайнрих не понимал языка, на котором она говорит, но он удивительно шел ей, и эти гортанные звуки, и неразличимые слова, перекатывающиеся одно в другое, и бархатный, обволакивающий голос, и мимика, словно из «Тысячи и одной ночи». – Что ты говоришь, братец? Смотрел трансляцию юбилея Джорджа?

– Кого ты туда привела, Салима? – в голосе брата бурлило возмущение. – Мало того что ходишь на эти пьянки, так еще и с чужими мужчинами! Что это за бритый хмырь?

Фейсал уже изучил подробнейшее досье на Хайнриха Шварца – самое подробное, какое только нашлось. И интересовала его не персона Шварца как таковая, а то, что скажет о нем Салима.

– Это не чужой мужчина, братец, – медовым тоном произнесла она. – Это мой жених.

Он подумал, что ослышался.

– Салима, ты с ума сошла! Ты не можешь выйти за этого типа!

– Почему же не могу? – мило удивилась она.

– Потому что я – против! Этот гнусный европеец тебе не пара.

– Дорогой Фейсал, – слова лились мелодично, со стороны можно было бы подумать, что она не возражает брату, а восхищенно соглашается с ним, – твое мнение, безусловно, очень важно для меня, и ты – моя родная кровь. Но ты все-таки не отец мне и не кормилец, милый Фейсал. Кроме того, не подвергая сомнению твои познания в области женщин, хочу заметить, что в мужчинах разбираюсь гораздо лучше тебя. Если ты меня любишь, то не будешь спорить.

– Конечно, я тебя люблю, – убито промолвил Фейсал. – Но… А! – он в сердцах махнул рукой, но Салима этого не видела. Видеосвязи не было. Почему, кстати? Наверняка она не одна!