– Через мой труп, – процедил он, глядя на фото бритоголового потомка крестоносцев, лыбящееся с экрана ноутбука.

Он слишком любит сестру, чтобы этакое допустить. Но как не дать ей совершить эту чудовищную глупость? Запретить он не может. То есть может, только ведь она не послушает. Посмотрит на него ласково, скажет что-нибудь такое, с чем он вынужден будет согласиться, и поступит по-своему.

Значит, этот тип должен умереть. Зарезать его, конечно, не годится. Во-первых, он не какой-нибудь мягкотелый клерк, сам зарежет кого угодно и не поморщится. А во-вторых, пристальное внимание полиции к этой смерти совершенно ни к чему. Ему следует умереть естественно. Возможно, даже геройски, чтобы сестренка не так сильно расстраивалась. А что выглядит более естественно и героически, чем гибель адмирала во время войны на своем корабле?

Это была великолепная идея. И он приказал найти людей, с которыми можно было бы обсудить ее воплощение.

Аддарекх взял кредит в банке. Под очень неприятные проценты, но без этого он не смог бы расплатиться за гостиницу, не говоря уже о билетах от Ебурга до Байк-паркинга.

На вокзале Аддарекха с котом и Иоанна Фердинанда с гитарой остановил патруль.

– Что это вы здесь делаете? – подозрительно осведомился сержант Трифонов. – Собираетесь давать концерты в электричках? Мересанец, тебе еще раз напомнить, что твоя виза не дает права тут зарабатывать?

– А он больше не мересанец, – ухмыльнулся Аддарекх. – Он – гражданин Саудовской Аравии, – он продемонстрировал полицейскому паспорт.

Трифонов уставился на документ. Золотое тиснение, арабская вязь. Справа, как принято повсеместно на Земле, информация продублирована латиницей.

– Иоанн Фердинанд Георгий Валентин, – прочел он вслух; чтобы дочитать до конца, не хватило дыхания. – Аль-Фархад. Блин!

– Вот так, – Аддарекх забрал у него паспорт и сунул обратно в карман мересанцу. – Захочет – будет зарабатывать.

– У вас нет лицензии на концертную деятельность! – прицепился полицейский.

– На фиг нам лицензия? Мы уезжаем. На пятичасовом экспрессе.

– Как уезжаете? – Трифонов растерялся.

Аддарекх пожал плечами.

– Синий получил гражданство, больше нам здесь делать нечего. А ты чего нерадостный, сержант? Ты же об этом мечтал!

Полицейский неопределенно покрутил рукой.

– Да так как-то… – он достал сигареты и подобрал слово: – Неожиданно. Я уж привык: выхожу на дежурство, а вы тут как тут, влипли во что-нибудь. Курить будете?

Аддарекх взял сигарету, Иоанн Фердинанд гордо отказался. Вынул из-за пазухи самокрутку и попросил огоньку. Трифонов одарил его скорбным взором.