– Что можно сделать? – Хайнрих не желал сдаваться. Он должен сохранить корабль, передать его Гржельчику, иначе не будет ему покоя на том свете.

– Мы все уже сделали, – ответил мертвенно бледный Фархад. Корабль ломало и корежило, чудовищный жар глодал обшивку. – ГС-привод выключен. Но прорыв ткани пространства сфокусирован на кристалле траинита, он тащится за нами и раздавит нас, схлопнувшись!

Как же не хотелось умирать! Он не мог ничего изменить, но продолжал бороться, безуспешно пытался периодическими включениями ускорителей прекратить зубодробительную вибрацию, выйти из резонанса.

– Так отстрели его, мальчик! – заорал Шварц.

Фархад расширил и без того огромные глаза. Ни одному ГС-летчику такое попросту не пришло бы в голову. Фокусирующий кристалл – сердце крейсера, самое дорогое, самое важное, что в нем есть. ГС-корабль без ГС-привода – консервная банка. Но Хайнрих всю жизнь обходился без этих новомодных излишеств.

– Сбрасывай ГС-привод, быстро! – счет на секунды.

Мальчик так и не научился выполнять приказы немедленно, не рассуждая. Но Иоанн Фердинанд непостижимым образом понял, что требуется. Может, по губам прочитал яростный вопль адмирала, а может, сам допер. Сорвал блокировку, дважды нажал кнопку, которая, наверное, нажималась впервые в истории ГС-кораблей. Пространство заходило ходуном, когда модуль ГС-привода отделился, корабль начало кидать из стороны в сторону.

Фархад очнулся с возродившейся надеждой. Врубил ускорители, наращивая мощность. Корабль стонал и охал, с натугой продираясь будто через паутину, не желающую выпускать жертву. Юноша закусил губу.

«Нужна еще энергия, – черные буквы на фоне радужной бури. – Чем можно пожертвовать?»

– Сбрасывай складской блок, Принц, – приказал Хайнрих. И, забрав у Иоанна Фердинанда бесполезный для него микрофон второго пилота, объявил по громкой связи: – Эвакуировать носовой модуль, левый и правый модули!

Он скинет все, что можно, чтобы облегчить корабль. Но эвакуация требует времени, и это не секунды.

Складской блок ушел в ничто, перемалываемый космической мясорубкой. Рев ускорителей на форсаже был подобен рыку раненого льва.

– Давай, сынок, – подбодрил Хайнрих. – Еще немного!

«Отключаю дефлекторы носового модуля», – написал Иоанн Фердинанд.

Хайнрих молча кивнул. Если там остались люди – значит, судьба.

Ускорители зарычали тоном выше, и кто-то услышал молитвы находящихся на «Ийоне». Смертельная хватка провала в пространстве разжалась, выпустив жертву. Радужное безумие вокруг погасло, оставшись позади, экраны стали темными, и в рубке, лишенной света, резко потемнело, только светодиоды на пульте перемигивались. Крейсер слушался плохо, окружающее пространство колотило дрожью, и дрожь отражалась на корабле, болтая его туда-сюда и норовя скрутить. Но больше не лизал обшивку смертельный жар, с которым не могли полностью справиться дефлекторы.