— А вот, скажем, появится человек — образованный, приятный в общении, партийный… Но вот не повезло ему — ординар.

— Да, такое часто случается. Вон, Клим Петрович, парторг наш. Или там Гарик Асатурян, есть у нас такой следователь. Да хоть жену мою взять, Арину Павловну. Училась много, партийная, характер боевой, но дипломатичный…

Моня выразительно посмотрел на Арину и поднял указательный палец. Мол, обрати внимание — ценит.

— Так Ирина Павловна — ваша супруга? — в голосе Кодана послышалось несколько больше заинтересованности, чем было до сих пор. — И что она в вас… Впрочем, не о том разговор.

Вот если бы можно было передать свою силу другому человеку. Более, по вашему мнению, соответствующему представлению об идеальном советском драконе — вы бы это сделали?

— Зачем?

— Во-первых, чтобы у Родины был тот самый идеальный дракон. Во-вторых, чтобы пожить для себя. Книги наконец-то почитать, в футбол поиграть… Кем вы, кстати, хотели быть в детстве?

— Как это?

— Ну все ж мечтают. Кто-то врачом хочет быть, кто-то продавцом мороженого… Ваши ровесники, думаю, через одного мечтали быть авиаторами.

— Никогда об этом не думал. Я дракон. Отец был дракон. Дед. Прадед.

— Вот и я о том же, Давыд Янович, ровно о том же. Вот прямо сейчас — если бы выбирать, кем работать, — кем бы вы стали?

— Я дракон.

— А если нет?

— Это невозможно. Я родился драконом, им и умру.

— А все-таки? Ну, попытайтесь, проявите фантазию…

— Не знаю. Наверное, в опера бы пошел. Или в шоферы. Или вот за лошадьми ухаживать…

— Любите лошадей? — Кодан явно заметил, с какой нежностью Шорин сказал последнюю фразу.

— Я всех живых люблю. Лошадей, собак, детей… Даже кошек… наверное.

— Кошки прекрасны. Особенно коты. Имел честь дружить с двумя замечательными представителями.

— Возможно.