«Ты есмь заблуждение народа русскаго, в тутошней земле проживающего, — заявил человечек. — А существовал бы на самом деле, не сумел бы черты, кою я нанес, пересечь».

«Неужели? — усмехнулся Кощей. — Раз так, и ты существуй отдельно, а как развернется клубок, доведя до царства моего, поговорим с тобой сызнова».

Сказал — и был таков. Правда, прежде чем дальше отправиться, явился в дом жреца нового бога. Тот как раз собирался паству баламутить и предать выступавшего против него человека лютой смерти. Вот с этим неинтересно было совсем. Вроде бы служитель, будто бы веру предков презирал и отвергал, называя язычеством богопротивным, а на коленях перед Кощеем стоял, словно раб последний, в ноги ему кланялся, лоб об пол расшибая. Само собой, отказался он от расправы и божился более не трогать отступников. Может, и врал, но, скорее всего, нет.

«Ну, смотри, — сказал ему Кощей, — коли обманешь или пустишь по его следу собак серых… то бишь, братьев по вере своей ложной, приду. И случится у нас разговор, который тебе точно не понравится».

Жрец закивал, запричитал, уверяя, что все сделает, как ему приказано, и еще долго подняться не смел.

«Все же хорошо, когда по земле за тобой черная слава стелется и вперед забегает, — размышлял Кощей после, — можно быть честным, душой не кривить и в ловушки не попадать. Еще б научить этому моего Ворона».

Он прекрасно понимал: не выйдет. Потому что он — существо древнее, испокон веков существующее, а Влад — сын вещего князя, человек и по рождению, и по сути. Не исправить этого никогда. Впрочем, и не нужно.

Долго ли, коротко ли ходил Кощей по Яви, перья собирая. Всего два осталось. Весту он напоследок оставил, а в эту избу поначалу хотел войти злым ворогом, да у крыльца остановился и внимательно, пристально все осмотрел, подмечая каждую малость. Затем отворил калитку, покосился на знак обережный. Не простой то был амулет, а брата Белобога, которого в этой местности Белуном звали.

Улыбнулся Кощей, покачал головой и осторожно пририсовал в стороне свой навник. Не в противовес брату, а дабы защита у дома и рода была тверже камня. Мельком подумал, что осуждал Влада, а сам ничем не лучше: добровольно взял под защиту того, кого знать не знает и доселе ни разу не видывал.

«Ну и где витает твой разум, Кощей Бессмертный?» — обратился он к самому себе, но не получил ответа, да и негде его было выискать. Вместо этого взор затуманился, перед ним пронеслись воспоминания.