Тут-то Хорс на огненной колеснице вперед и выехал: ударил солнечными лучами по войску темному. А Даждьбог щит подставил, свет отразив и тем сияние приумножив. Помогал ли им Белобог, Кощей не увидел. Хотелось бы верить, что пожалел, поскольку досталось всему войску темному с Кощеем во главе и без него изрядно. К чести подданных будь сказано, они — ослепленные, обожженные, дрогнувшие и поражение испытавшие — своего предводителя не оставили. Кощей смутно помнил, как Вий на спину его себе закинул. Глаза потом на пару лечили, но то, как говорится, уже другая история.

— Ты чего стоишь здесь, мил человек?

Кощей моргнул, воспоминания отгоняя, улыбнулся женщине приветливо, взял у нее ведра, молока полные, да на двор занес.

— Проходи, путник, будь гостем в доме нашем.

Отказываться он не стал.

Глава 5

Глава 5

Здесь чтили законы предков, хотя первое, что бросилось в глаза — красный угол с богом чужим. Посмотрев на него, Кощей, впрочем, даже не поморщился: не было у самозванца силы, ну и пусть его, а люди… сами разберутся. Эти ведь разобрались, как даже с этим пришлым рядом обитать и не забывать главное.

Жили богато. Народу много. Семья крепкая. Наверное, потому и оставили при себе мальчишку неходячего. Вокруг него клубилось темное марево.

Выцветшие до белизны волосы. И не поймешь: месяц ли брат названный, сед ли с младых ногтей. Кожа льняная, тонкая, под ней — ветви голубых жилок. Но то и понятно: все дни проводит в избе. На вскидку Кощей дал бы ему двенадцать годков, никак не больше, однако темно-серый взгляд впился в него столь пронзительно, как не выходит и у умудренных жизнью старцев. А еще он сразу понял, к кому и зачем пришел гость незваный.

— Держи, — откуда мальчишка достал перо, Кощей не углядел.