Черное на белоснежном выглядело завораживающе. Мальчишка вмиг показался не совсем человеком, хотя лицо-то простецкое — отражение отца и матери — нос картошкой, само округлое, на щеках ямочки. Только взгляд иной. Он же и менял все впечатление.

— Я не умею излечивать, — признался Кощей.

— Разве я прошу о чем-то? — удивился мальчишка.

Кощей фыркнул. Видать, сказок здесь не забывали, а, быть может, мальчишка своим умом дошел до того, как с подобными гостями держаться следует.

— Твои поделки? — Кощей окинул взглядом лавку. Лежали на ней игрушки, ложки, баклуши из светлого дуба сделанные. Необычные, в завитках резных. Такими из котла черпать жалко, любоваться впору. Только кому такое в голову придет, не соседям же?

— Мои. Помогаю, чем уж могу.

Кощей улыбнулся. Знал он того, кто до подобной красы охоту имеет: назвав его имя про себя, по верному пути направил — дело времени, когда на двор придет. Но это благодеяние Кощей просто так сделал: захотелось.

— Так получай дар непрошенным, — сказал он. — Будешь видеть скрытое. К добру, худу ли — это уж лишь от тебя зависит.

Мальчишка посмотрел насторожено. Во взгляде — изумление. Страх нахлынул, словно волна на берег, но также быстро и отступил.

— А ты вовсе не скелет ходячий, — молвил он потрясенно.