…Мчал быстрее стрелы конь черногривый — скалился, огонь и пар из ноздрей выпускал, ржал громче грома — туда, где в хранилище Прави стоял сосуд. Заключил в нем Род Прародитель знания прошлого, настоящего и будущего, девятью печатями запечатал. Сорвать их только Белобог мог, однако тот не собирался этого делать, полагая, что нельзя людям ведать предстоящего. Неинтересно знать свой путь до конца — тоска загрызет. Не говоря уж о попрании свободной воли и умения изменять бытие, всем людям даренном. Способны они воспротивиться уготованному, и не случится тогда ничего хорошего.

Ох и не любил Кощей подобных «ловушек для разума», а отворачиваться от них полагал глупым. Может, и все верно брат говорил, однако сам Кощей — не человек. Владела им идея великая людей под руку взять. Разве то не благо, если он, все наперед зная, живых по правильному пути направит, где требуется, соломки подстелет, от ошибок роковых убережет?

«Все разрушится, остановится да перепутается», — заявил тогда Велес. Впрочем, этот всегда брякал что-нибудь под руку.

Собрал Кощей войско, повел на Правь. Боги против него встали во главе с любимым братцем. Кощей, скорее, самому себе меч в грудь воткнул бы, чем ему (и что-то подсказывало: в этом случае его бессмертие могло и не сработать).

Страшная то была битва. Всем миром на него одного навалились, но, казалось, сил у Кощея от этого лишь прибавилось. Один в поле не воин? — присказка для тех, кто правды своей не ведает. А у него имелась даже не правда, а истина. И плевать, что Семаргл огнем черную рать палил, от этого та лишь броню толще растила. Стрибог ветра насылал, да с броней и вес прибыл. Ничего вихри его поделать не могли.

Веселился Кощей, на поле ратное глядя. Нравилось ему щелкать правян по носам, а то больно зазнаваться начали: спесь же обламывать необходимо, иначе к беде приведет. Но призвали на свою сторону правяне союзников: волхвов и чародеев людских, птиц, зверей и рыб всяких. Дрогнул Кощей, поскольку мог он сколь угодно бить равных себе по силе соперников, но губить тех, кого защищал, не смел и не желал.

Сойдясь с братом один на один в поединке, они не столько бились, сколько разговаривали, выход из битвы отыскивая, но такой, чтобы равновесие сохранить и большого ущерба всем трем мирам не нанести. Кощей уж и не помнил, кто первым из них воскликнул: да светом же! Нередко мысли у близнецов сходились, когда действовать следовало.

А дальше… просто все оказалось. Ударили они меч о меч так, что сам воздух взорвался. Подхватила совместно рожденная сила обоих и друг от друга отбросила. Кощей в центр темного воинства упал, Белобог — светлого. А там уж каждый своим делом занялся. Как втолковывал братец правянам — то его дело, Кощей же повелел броню нарастить, а глаза распахнуть пошире. Зачем? Так свет же из них льется — врагам во устрашение! Действительно ли в рядах явьих помощников удалось посеять страх и ужас, или Белобог их попридержал и велел отойти за правян — неважно. Люди, звери и птицы поле рати покинули.