— Только-только выехали, — ответил ему Влад.

— Яга меня не кормила, в теле голодном держала, — заныл Баюн.

Влад недоверчиво покосился на придорожный камень — аккурат к развилке подъехали. Слева располагалась деревенька из зажиточных, одним концом к реке выходила, а у причала застыли крутобокие ладьи.

— Яга хлеб положила, доедем до опушки — поделюсь.

— Много ль живота с хлеба того?.. — вздохнул Баюн.

— Ну хорошо, поедем, молока куплю, — подсчитывая в уме невеликие свои сбережения, предложил Влад (ему самоцветы, да злато с серебром обычно ни к чему были, а цен базарных он не знал и в годы жизни в княжьем тереме).

— Ты бы мне еще водицы из реки похлебать посоветовал! — вызверился Баюн.

Влад через плечо на него глянул: вроде и мальчишка сзади сидел, но глаза наполнял жуткий зеленый огонь. Верхнюю губу Баюн приподнял, и из-под нее выглянули острые белые клыки. Боязно и опасно такое за спиной возить, да только взяла Влада самая настоящая злость.

— А и похлебаешь; может, пару пескарей проглотишь, — проговорил он. — Чего тебе надобно?

— Вон тот дом в середке с кровлей соломенной видишь? — Баюн указал на ряд практически одинаковых изб. С такого расстояния они казались маленькими и ненастоящими — ни дать ни взять игрушки, умельцем из дерева вырезанные.