— Я, — спокойно ответствовал ему Влад. — Душегубства не позволю, а коли посмеешь самоуправствовать — не посмотрю на сущность, изничтожу словно чудо-юдо злокозненное!

Он ждал криков и угроз, но Баюн молча поднялся на ноги, отряхнулся и буркнул:

— Поехали на базар.

Влад вопросительно приподнял бровь и склонил голову на бок, безмолвно интересуясь: в чем подвох.

— Сметанки мне купишь, обещал же.

— Глаз не спущу, — пригрозил-предупредил Влад, — только попробуй…

— Дурак, — припечатал Баюн. — Яга ж тебе собственную власть надо мной передала. Без дозволения я могу кого-нибудь сожрать… — он задумался, — ну только если на нас нападут, а я тебя спасать стану.

— Помечтай, — усмехнулся Влад, окидывая его не слишком уважительным взглядом. — Скорее уж, мне нас обоих защищать придется, — выглядел Баюн и хилее, и ниже него. Такого зашибить — раз плюнуть, хотя, видят боги, Влад и сам не мог бы похвастаться богатырским телосложением.

— Дурак, — снова сказал Баюн, но руку, Владом протянутую, принял и вновь сзади на Сивку взгромоздился.

…В деревне случилось с ними приключение. Остановились у прилавка со сметаной, Баюн опустошил целую крынку. Влад в кошель полез, но отыскал в нем всего одну мелкую монету. При передаче хозяйке блеснула та в свете Хорса золотом.