— А пусть и так, — ответила Ки-цу-нэ. — Ты даже не представляешь, какую силу приобрел. Любые запоры теперь перед тобой откроются, преграды — не преграды, стены — не стены. Все неважно, если ты действительно пройти хочешь. Да если бы ты только согласился, вошли бы мы с тобой в императорские покои рука об руку и принялись править Востоком!

— Если б я желал, то осел бы князем, — напомнил Влад. — Но предпочел свободу.

— Что с того княжества? — поморщилась Ки-цу-нэ. — Три кола да два двора. Я же говорю тебе о самой Империи! Луни многочисленные лишь нам служили бы. Люди ниц падали бы, а…

— Довольно, — прервал ее Влад, — что-что, а это никогда меня не прельщало. Не интересно мне править, бесцельно жизнь влачить.

— Да ты… — всплеснула она руками.

— Уходи, Ки-цу-нэ, — посоветовал он. — Сам я отчего-то не хочу тебе вреда, но вот спутники мои, тобой обманутые, иначе посмотрят и бегства твоего в час испытания точно не простят.

— Это еще почему? — удивилась она, по всей видимости искренне. — Зачем мне было оставаться? Я ж вам никто, как и вы мне, — попутчики, не больше. Выгоды в том, чтобы с вами против костяника выступать, никакой; вот теперь — дело другое. Теперь я вас провести могу, а вы за это…

— У нас на Руси говорят: «Сам погибай, а товарища выручай», — сказал Влад.

— Обойдемся, рыжая, без твоей помощи, — прорычал подкравшийся к ним Волк. Поднялся он во весь свой немалый рост, шерсть распушил, словно кот, отчего вдвое больше показался, и оскалился, недобрым взглядом лису прожигая.

— Вон!.. — прошипело дымное облако, вмиг разъяренным Баюном обернувшись.