Влад не стал перечить и снова лег Змею Горынычу на спину. Внизу проплывало море лесное, и на душе наконец-то было спокойно и привольно. То ли справился он, действительно предначертанное исполнив, то ли кое-что важное о себе понял. Главное — скоро они достигнут восточных земель и там уже все решится окончательно.

— Спи, птенчик, — усмехнулся Змей Горыныч почти ласково, и Влад прикрыл глаза.

…В следующий раз проснулся он на земле. Спустился Змей Горыныч на ночлег, выбрав поляну поживописнее. Путники костер разожгли, сами вокруг него вповалку легли, а Влада положили чуть поодаль, под дубом, — дабы силой древа целебного напитался и окончательно в себя пришел.

Небо звездами сияло, плыл от трав спелых аромат дурманный, а затем и смех девичий мерещиться стал. Приподнялся Влад на локте, поглядел, а за стволами прячется краса-девица. Миг — и уже у самой поляны стоит, а потом и к нему подошла, рядом присела, улыбнулась, косу толстую да длинную через плечо уронила. В свете костра отливали волосы ярым пламенем. Брови черными как уголь были, и ресницы — тоже, а глаза — золотистые и точно нечеловечьи, уж это он ясно видел.

Девица коснулась его груди, провела игриво, подобострастно в глаза заглядывая. Влад перехватил ее запястье и качнул головой:

— Ни к чему.

— Чай, не хороша я? — спросила она.

— Хороша, — не стал он отрицать очевидного. — Да только не для меня, Ки-цу-нэ.

— Значит, видишь… — прошептала она, раздосадовано поджав яхонтовые губки.

— Вижу, — кивнул Влад.