Слепыми глазами Азур вглядывался в ее лицо, крепко вцепившись в бедра.

– Возьми, прошу тебя! Оно твое! – взмолилась она, чувствуя на груди его жесткие руки. – Только мое сердце сможет спасти нашу дочь. – Девушка закрыла глаза, переводя дыхание. – …Поклянись мне, Азур. Поклянись, что спасешься сам и спасешь Мияхару. Обещай всегда носить с собой мое сердце!

Механокардионик дотянулся до ее лица. Хотел что-то сказать, но Найла запечатала его губы поцелуем.

– Нет, не трать последние силы. – Найла закатила глаза, пытаясь увидеть его руки. У Азура с собой не было ничего острого. А полость с сердцами пуста. Весь в брызгах чужой крови, механокардионик все ниже и ниже склонялся над Найлой, почти потеряв сознание. Без сердец он мог жить, только пока работали условные рефлексы металла, а они отключатся через пару секунд.

– Девять ударов! – сердито пробормотала Найла. Столько ей осталось. Как раз хватит, чтобы умереть и возродиться снова. В его теле.

Семь…

– Любимый, я умоля…

Найла не договорила. Слегка прикрыла веки. Глаза заблестели с благодарностью.

Азур скривил губы, силясь улыбнуться, щеки порозовели.

Три…

Механокардионик поднялся, испачкав все руки кровью. И, выполняя свой долг, запрокинул голову назад.

Листы железа душераздирающе заскрежетали.

Корабль вдруг сорвался с места и сломя голову ринулся в преисподнюю.

Ясир рухнул на песок, съехал вниз, попытался встать на четвереньки. Снова упал – под ногами оказалась человеческая кость, берцовая, наверное. Мальчик отшвырнул ее как можно дальше.

Нужно было торопиться.

Великая волна медленно осыпалась.

Огромная металлическая рука подняла его с гребня и аккуратно положила на сдутую шину. Прямо перед своим носом он увидел сидевшую в рюкзаке Мияхару, которая хмуро уставилась на него, шмыгая носом.

Порывы ветра поднимали вихри песка, которые быстро уносились вдаль как движущиеся мишени.

– У-хо-дим, – произнес Азур на человеческом языке, направляясь к кораблю на вершине дюны.