Но она отразила этот удар и рассекла Далъету щеку. Он вскрикнул и исчез среди камней. И чрево древнего холма разверзлось перед ней – то, куда он ушел. Оттуда вылетал ветер, и доносилось бормотание многих голосов, сулящих ей зло и погибель.

– Иди, спускайся к нам, – говорили они.

– Дина Ши, – раздался сзади тоненький голосок. – О Дина Ши, не слушай. Граги не сможет последовать за тобой во тьму. Не ходи туда.

Гром загремел вокруг, и вспышкой света явилась Финела, а на спине эльфийской кобылицы восседало маленькое косматое существо, прильнув к ее гриве. Оно протянуло руку.

Арафель ухватилась за нее, чувствуя, как ее покидают силы, и Финела понесла их обоих прочь, и грохот ее копыт громом отдавался по долине; но и этот звук становился все глуше.

– Не падай, Дина Ши, – с мольбой прозвучал голосок, и сильные руки обхватили ее. – О, не падай, иначе все они набросятся на нас.

– Увези меня, – прошептала она сквозь раскаты грома. – О братец, я отравлена. Отвези меня домой, в Элд, в тот Элд, что за рекой. Оно пробудилось, пробудилось, и мне теперь не остановить его.

Тени сгущались в зале, и слуги ходили на цыпочках. «Исчез, – сообщали охотники. – Господин, мы не можем его найти».

– Снова ищите, – велел Донкад, и опять в кустах замелькали огни, как светлячки, и залаяли собаки, носясь туда и сюда, пока не пошел дождь.

Теперь он сидел в зале и пил красное вино, пытаясь усмирить те страхи, что грызли ему душу. «Исчез, исчез, исчез». В нем что-то было, в этом юноше, от Ши, и люди Донкада клялись, что видели, как он упал и разбился о скалы. Но он исчез.

«Человек», – раздался шепот в сумерках под стук дождя по карнизу и деревянной крыше, и темная фигура возникла в самом мрачном углу, и Донкад принял это за сон или же за какое-то явление древнего Кер Донна из глухих камней. У его брата была Ши; зато у него были духи, темные порхающие существа, ничего не знающие о гибельной зеленой дымке, – они шептались с ним по ночам и приносили с собой холод как истинные привидения.

«Человек, он улизнул от тебя насовсем».

Существо придвинулось. Казалось, лицо его сочится кровью, и кровь дымилась – тонкие струйки текли по бледной щеке, как теплая вода по льду и снегу.

– Что же мне делать? – спросил Донкад своего темного гостя. – Какой ты мне можешь дать совет? И кто ранил тебя?

Тень склонилась ближе, оперевшись на подлокотники его кресла, и ледяное дыхание ударило ему в лицо, и вино разлилось из опрокинувшейся чаши.

– Арафель ее имя, имя той силы, что помогает твоему брату. Она забрала любимца твоего брата с собой, и как ты думаешь, какие вести теперь тот преподнесет ему? Глупец, Донкад, глупец, не стоило тебе вообще открывать ворота. Ты не послушался меня.