– Ты упадешь, – тихо промолвил Киран. – Не пытайся сесть.

Но Донал не послушался и некоторое время ехал сидя, держась обеими руками за холку пони. И Барк подъехал к нему с другой стороны.

– Он вернулся к нам, – промолвил Барк.

– Да, – откликнулся Киран, – Донал, не утомляйся. Мы едем к дому, и мы глубоко в своих владениях. Отдыхай.

Вокруг скакали воины – войско куда как большее, чем провожало его в путь, но он не стал задумываться над этим. Он ощупал свои раны и нашел на их месте затянувшиеся шрамы, и раздробленные кости срослись, хоть и болели. Кровь остановилась еще тогда, когда Ши заключила его в объятия. И Донал вернулся живой и невредимый. Он многое узнал – усталость и жестокость. Он покидал этот мир и вернулся из Элда обратно, настолько пропитанный им, что принес его отголоски с собой на дневной свет и теперь сам пугался их при пробуждении. Стоило ему закрыть глаза, и он вспоминал, как падал, разбиваясь о скалы и сучья, этот долгий-долгий полет и боль приземления, не телесную боль, а разрывающее на части скольжение между явью и сном.

«Арафель». – Кто-то назвал ее имя. Он вспомнил кровоточащий свет и силу, горевшие, как свеча в урагане, которой суждено было погаснуть. «Арафель. Граги и всадник».

Ветер холодил лицо Донала там, где на щеках остались следы слез. Кто-то похлопал его по колену и закутал плащом, прикоснувшись к его плечу. И лицо возникло перед его глазами – волосы и борода, как полыхающее пламя.

– Барк, со мною все в порядке.

– Да, брат мой. Но позволь я тебя подсажу – старушка Звездочка снесет двоих.

– Бок мертв, – сказал Донал, – и Кайт, и Дули, и Бром – все мертвы; надеюсь, что они мертвы. Ибо в том замке зло… – И снова ужас нахлынул на него. Он отогнал воспоминания, стараясь успокоиться и неотрывно глядя на уши пони и на всадников, скакавших перед ним. – Я позволил им разлучить нас. Зачем я это сделал?!

– Не вспоминай об этом, – ответил Киран, ехавший рядом с другой стороны. – Бок и сам был хитрым старым волком, как Кайт и Дули, а Бром и вовсе охранял границы; не мучайся из-за них. Они были не дети, чтоб ты должен был заботиться о них; и остаться жить после сражения, в котором пали твои друзья, не бесчестье. Хотя, конечно – да помогут нам боги, – лучше бы такого вовсе не случалось. Они и сами пережили не одно сражение и многих друзей оставили на поле битвы при Дун-на-Хейвине, Кер Леле, Эшберне и Кер Велле.

– Чума на тех, кто бросил своих друзей.

– О да, но друг мой, это жизнь и смерть. – И с этими словами на лице Кирана отразилась такая мука, что горе Донала показалось мелким и ничтожным. Они ехали втроем бок о бок – он, Барк и Киран; и временами мгла вновь застилала ему взор, и чужие руки поддерживали его тогда, укладывая на шею пони, и где бы он ни витал, он знал, что едет к дому.