Финела замедлила шаг, войдя под сень серебряных деревьев, и Граги соскользнул с ее спины, оставив Арафель, и семенил перед кобылицей.

Здесь был дом, здесь царил покой, но копыта ступали по листьям, по опавшим на траву листьям, в землях, где до этого едва ли хоть один лист опадал под эльфийской луной. Хоть и едва заметно, разорение коснулось и этих мест.

Вот и река. Люди звали ее Керберном, так называлась она во владениях Смерти. Но здесь ее имя было Аргиад – Серебро, и воды ее были чисты и целебны. Финела перескочила через нее, а Граги переплыл ее, как выдра, и отряхнулся, выйдя на берег, глядя, как эльфийская кобылица продолжает свой путь с молчаливым клонящимся седоком. И Граги, задержавшись, набрал воды в свои огромные ладони и с неподдельной тревогой поспешил следом.

– Постой, Дина Ши, постой, о выпей доброй чистой воды, не выпьешь ли, Дина Ши?

Финела мягко остановилась. Арафель склонилась с ее спины к коричневым поднятым ладоням и попила, обняв белую шею кобылицы, и заглянула в земляную глубь глаз Граги.

– Ступай, – промолвила она. – Разве у тебя нет своего хутора, Граги? Разве у тебя нет твоих людей? Ты слишком давно оставил их. Кто будет пропалывать сады, маленький братец, крохотный отважный Ши? Они зарастут сорняками и колючками. Будь свободен и занимайся ими.

– Ты не должна умереть, – захныкал Граги. – Ты не можешь оставить нас.

– Ты видишь листья? Ступай. Ты больше ничем не сумеешь помочь мне. И ты нужен своей земле. Я не знаю всего, но в одном я уверена: это сердце Элда, и если здесь мне грозит опасность, она будет преследовать меня повсюду. Ступай. Ступай домой – в третий раз я приказываю тебе.

– Дина Ши! – воскликнул Граги, но Финела неторопливо двинулась дальше, оставляя его позади.

И Арафель углубилась в лес, где деревья вздымались, как серебряные колонны, а листья лучились светом. Легкий перезвон звучал здесь, и ветер благоухал нежностью. Она въезжала в сердце рощи, где вздымался травянистый холм, усеянный цветами, а над ним высилось величайшее из деревьев, и имя ему было Кеннент. На нем висели тысячи камней, как тот лунно-зеленый, что был на ее шее; эльфийские доспехи и мечи, которыми когда-то сражался ее народ, висели тут и там на братьях Кеннента, и роща вся светилась и пела воспоминаниями, когда ветры перебирали камни.

Здесь, собравшись с силами, она спустилась с Финелы, легла и утонула в траве, и земляная прохлада гасила ее лихорадку. Так лежа отдыхала она, время от времени ощущая дыхание эльфийской кобылицы на своем лице.

– Ступай, – сказала она Финеле. – Возвращайся к Аодану.