Мурна продолжала прясть. Он смотрел на ее пальцы, на освещенное всполохами огня лицо. Как заботливо она приводила в порядок эту комнату и все остальные в течение всех этих страшных дней, бесшумно она мелькала все время рядом, словно защищая всех от всего. «И вправду защищая, – подумал Донал, – если любовь и верность что-нибудь еще значат в этом мире».

Зал казался необычно тихим – ни приказаний, ни распоряжений, которые обычно исходили отсюда. Измученная госпожа почивает, а господин… одним богам известно. А во дворе Барк готовился к отмщению – сгусток рыжеволосой ярости, он занимался всем – оружием, продовольствием, тягловым скотом и лошадьми.

Над ними снова смыкались тучи, залатывая дыры, прорванные ночной грозой. Бастионы вздымались все выше, и весь лес был во тьме, даже когда забрезжило утро и солнце поднялось над стеной туч. Солнечного времени становилось все меньше; и с севера тянулись зловещие метелки облаков, великое множество их, оттуда, где стоял на границе Роан.

И дрожь охватила Донала, когда он увидел это, – не то чтобы резкий страх, но иное чувство, соединившееся с остальными впечатлениями дня – криками Барка и шумом во дворе, перешептываниями, движениями и красками, – все стало казаться ему зловеще хрупким, как последний всплеск жизни.

«Перед кончиной, – думал он. – Перед тем как мир померкнет». И наконец Донал назвал словами то, чего опасался – силы Кер Велла слабеют, они готовятся не к тому, к чему стоило бы, а тем временем кольцо туч все сужается, как подступающие войска. Господин Киран ушел. «Не умер», – твердил он себе, но он помнил, как Киран упал с коня, помнил черные стрелы и восковую плоть, которая держалась за жизнь только благодаря камню… «Вернулся в Элд, вошел в него со всею обреченностью и оседлал эльфийского коня, чтобы из последних сил бороться с неизбежностью…»

«О, ступай, – мысленно обратился Донал к своему господину, – ступай туда, куда они уходят, и обрети мир, чем бы ни являлось это таяние». Он закрыл глаза и увидел холм у Кер Донна, и черный страшный ветер раздувал, разрывая в клочья, белый огонь Ши.

Донал вздрогнул, почувствовав, как судорога пробежала по его телу. Воздух казался тяжелым и затхлым.

Кто-то прикоснулся к нему – но это всего лишь Мурна положила ему руку на плечо.

– Успокойся, все хорошо.

– Им не нужно делать этого, – пробормотал он, вдруг отчетливо увидев двор и готовящиеся к отправке повозки и посредине всего Барка, направляющегося на север на защиту хуторов. – Не нужно. Север падет. О боги…

– Донал! – прошептала Мурна. Она стояла перед ним на коленях, сжимая его руки. Но только когда она потрясла их, Донал увидел ее. Ему все еще было холодно, и то, о чем он думал, пронеслось, как мимолетный сон.