Поднялся холодный ветер, вздымавший вихри пыли и валивший их с ног. Он внес детей внутрь, где они были хоть как-то защищены, и закрыл дверь.

– Ветер дует на север, – промолвил Келли. – Тучи движутся к северу.

Так и было: все больше метелок отрывалось от грозовой стены, и, словно клочья черной шерсти, подвластные невидимой руке, они неслись на север.

– Как пряжа, – сказала Мев. – Смотрите! А вон под ними уже новые, с севера.

Сверкнула молния. Со двора раздались крики ужаса и плач детей.

– Ступайте в замок, – закричал Донал. Он взбежал на стену и обратился к мечущимся людям: – Всем укрыться! Ступайте в Старый зал! Прячьтесь в казармах! Двери там открыты!

Ветер вздымал вихри песка, скопившегося у ступеней. Откуда ни возьмись выбежал Леннон, как младенца, прижимая к груди свою арфу, и бросился вверх по лестнице. Сорвало навес над кухней, горы горшков перевернулись и, сталкиваясь, стали кататься по двору. Отбившаяся лошадь металась между стен и ржала, пугаясь гремящих горшков и бегущих детей.

– Донал! – раздался за его спиной голос Мурны. Он стоял, глядя за стены. Солнце исчезало. Их накрывала мгла. Завывал ветер. Если бы он позволил себе, он увидел бы истинный мрак и молнии, как в ту ночь возле Донна.

– Донал! – Чьи-то руки схватили его. То был Леннон, старавшийся затащить его в укрытие. Хлопнула дверь, и Мурна задвинула засов. Мев и Келли обняли Донала, словно боялись, что он тоже растает, и он вслепую прижал их к себе и двинулся вверх по лестнице, а тем временем гром сотрясал камни замка.

Бранвин сидела в зале у очага.

– Это случилось, – промолвил Донал. Дети молчали, дрожа, ибо обладали слишком острым зрением. Донал не отпускал их руки. – Госпожа Бранвин, граница прорвана.

Ее это ничуть не удивило. Она просто подняла на него глаза, в которых не было слез. Она была как камень, лед, сама неподвижность.

– Значит Барк теперь вернется домой, – ответила она. – Если ему удастся. И вместе с ним Ризи.

– Нет, – возразил Леннон. – Скорее всего, они уже в Лоуберне. Если Роан отступает, Барк остановится там, чтобы прикрыть его.

– Он не должен, – воскликнула Мев. Зубы у нее стучали. Донал обхватил ее за плечи. – Приближается. Что-то темное – «тьма на вашем пути», – сказал он, он так сказал мне.

– Тихо, – оборвал ее Келли. – Мев, не надо.

На мгновение она похолодела. Донал почувствовал это – как если бы ее кожи коснулся ледяной зимний ветер.

– Мев, – позвал он ее. – Не исчезай, оставайся здесь.

Элд трещал. Некогда серебряные, деревья осыпались золотом в темноте, листья низвергались водопадом на холмы, теряя свое сияние, – это было видно даже в лучах рассвета.