На мгновение повисла тишина, но вот снова подул ветер, срывая новые листья, и солнце словно замешкалось – стоит ли вообще всходить.

Ночной холод не убывал. Арафель неподвижно сидела посредине рощи, опустив голову на колени и обхватив руками свой меч. Свет лунного камня померк, затуманенный мглою, и она не могла заставить себя смотреть на него.

Тьма подползала между деревьев, черпая силу в ее отчаянии. И шепот теней доносился отовсюду.

Потом она подняла голову и сжала рукоять меча, и вспыхнул серебряный свет.

– Где твоя кобылица? – кто-то насмешливо спросил ее. – Знаешь ли ты это, Дина Ши? Она убежала, как и твой человек? Или кто-то похитил ее?

– Их было двое, – откликнулся другой, и глаза его вспыхнули, как лампады в темноте, – но она потеряла обоих.

Сердце Арафели похолодело. Она встала и подняла меч перед собой.

– Что значит убежали? Говори яснее, тварь.

Они снова отпрянули во тьму. Их было много – высоких стройных Ши с бледными лицами. И все они были при оружии и доспехах, и восходящее солнце просвечивало их насквозь.

– Сгиньте! – воскликнула Арафель. – Вернитесь в Дун Гол! Прочь из Элда!

Они исчезли. Осторожность их еще не покинула. Рана ее болела. Острие меча опустилось на землю, пронзая золотые листья, потерявшие свое серебро. Листья продолжали падать, кружась вокруг нее, бесшумно и одиноко; и тоска охватила Арафель – как они были прекрасны даже сейчас, как прекрасны и горды, и сколько в них было истинной сути Ши.

– Финела, – прошептала она, и громче: – Финела.

Начался дождь, холодный, как смерть: он туманил пробивавшийся день, превращал листья в мокрый ковер, посылал дрожь в ее кости. Как и опадавшие листья, он возвещал перемены. Даже Митиль, младшее из деревьев, зеленело лишь на макушке, и не одну дюжину листьев сорвали яростные атаки ветра.

– Финела.

Рядом послышалось дыхание. Эльфийская кобылица, мокрая от дождя, стояла рядом, вскинув светлую голову и раздувая ноздри.

– Ты все-таки здесь, – промолвила Арафель и содрогнулась от того, что сомнения было так легко заронить ей в сердце; как дождь, как смерть деревьев, незаметно она лишалась сил. И Финела стояла в недоумении, словно эти сомнения легли теперь между ними.

Арафель подошла к кобылице и протянула ей руку. Доверчивое и нежное дыхание было ей ответом. Ночь миновала, занимался эльфийский день, пусть даже серый и туманный. Время – смертное время – сколько его прошло?

«Киран – Киран – Киран!»

«Убежал», – шепотом откликнулись ей голоса. Она что-то ощущала, но ощущения эти изменились, сильно изменились. Она чувствовала чье-то присутствие, когда пыталась пробиться сквозь мглу, сквозь темницу черных деревьев.