Двигались знамена. И наконечники бесчисленных копий тускло поблескивали в зеленовато-туманном утре – то были войска долины. Там были лучники и люди Боглаха со своими господами. Они собрались к смертному одру Лаоклана, чтобы поживиться, чем можно было, чтобы ухватить власть, но сами пали ее жертвой: и теперь никто не сомневался, кто здесь опаснее всех.

«Славься! – вздымался крик к мутному небу. – Славься Донкад-король!» – И холмы звенели от этого клича, вздыхая, как море.

«Король», – прошептал чей-то голос, став собственным внутренним голосом Донкада. «О, мой нежный, я скажу тебе больше. Твои мечты – ничто рядом с моими. Король – лишь начало всего. Кер Велл был когда-то нашим, как и Кер Донн, но носили они иные имена. Я научу тебя, как называть их. Из всего человечества останешься лишь ты, моя душа, мой внутренний свет. Ты хотел отбросить Элд, я его повергну и восстановлю мир, каким он был прежде. И ты увидишь, душа, все чудеса – драгоценности, сияющие, как солнце и луна, красоту и радость, все редкости, которых не видел ни один человек. Мы очистим мир и будем владеть им».

Он теперь не боялся ни брата, ни войск, ни теней. А менее всего Ши. Донкад оглядывался, и люди содрогались от его взгляда. И пустив лошадь галопом, он ринулся вперед.

Звуки арфы достигли слуха и еще одного существа, затерянного в холодном тумане. Аодан замедлил шаг, блуждая в лесах, в дымке темных ветвей. И эта музыка проникла к нему, как свет сквозь мглу, в которую превратился мир, как весна, пробившаяся сквозь зиму, как рука друга, протянутая сквозь цепи врагов.

И он понял, куда идти. Он заставил себя вспомнить. Мало что осталось от него. Он взглянул на свою руку, цеплявшуюся за гриву скакуна, и едва разглядел ее.

– Пойдем, – сказал он Аодану. – Нам туда.

И эльфийский конь снова двинулся, побежал, петляя и стряхивая молнии со своей гривы.

XV. Об огне и мече

XV. Об огне и мече

Дождь кончился. Бранвин сидела в зале, вслушиваясь в тишину. Вокруг нее спали дети, Мурна, Леннон, Донал – все утихомирились под конец ночи. Она смотрела в пустоту и чувствовала, как в горле закипают слезы. Все ее намерения и планы лежали в руинах – дороги превратились в трясину, вода в Керберне поднялась – на много дней непроходимое препятствие для ее бедного народа и мелочь для решительных войск Ан Бега, когда те вздумают отрезать их от брода. Ночью к ней приходили сны, и все они были о разорении. Она обдумывала и другие отчаянные шаги – послать Донала, Шона и Кована вместе с Мев и Келли, чтоб малым отрядом они перебрались через реку рядом с Кер Веллом и пешком прошли сквозь сердце Элда к Дру в поисках защиты для нового короля, отвергнутого миром.