Может, вся ее жизнь была одной безумной надеждой. Слишком мало верила Бранвин в удачу в начале и слишком полагалась на нее в конце – и все же она надеялась, даже не понимая Элда, ибо больше ей ничего не оставалось в этом мире.

– Арафель, – прошептала она в тишине. – Арафель. Арафель. Слышишь ли ты меня, Фокадан, Чертополох или как ты зовешься нынче? Киран, слышишь ли ты меня?

Но первой она не доверяла, а во второго не могла поверить, как ни старалась.

Затем донесся стук копыт бегущей лошади – одинокий среди молчаливых стен, он гулко разнесся по замку. Стража молчала – ни приветствий, ни окриков. И он все приближался.

«Киран», – подумала Бранвин и перестала дышать, боясь спугнуть надежду.

Нет, то отвязалась какая-нибудь лошадь – вот и все – и теперь бегала под стенами. Или то Арафель.

Она поднялась, расправив подол, и босиком двинулась к выходу из зала – внизу хлопнула дверь, и на лестнице послышались легкие шаги – нет, ни одно смертное существо не могло проникнуть внутрь так быстро, миновав ворота и стражу. Бранвин отпрянула, и сердце ее заколотилось от испуга.

– Донал, – промолвила она, не отрывая глаз от двери. – Донал, проснись…

Но сзади никто не шелохнулся. Дверь отворилась, и на уровне коленей в щель просунулась косматая голова с глазками, поблескивавшими при свете факела.

– Донал! – вскричала Бранвин.

Существо вошло и, обхватив себя руками, прислонилось к двери.

– Спят, спят, о, славные дети; Граги знает их, знает этого человека, он пришел за ними и за тобой.

– Прочь! – В зале не было оружия, никакого, даже кинжала: ради Кирана, ради ее детей, которые не выносили железа, отсюда убрали все. Она кинулась к стене, намереваясь схватить факел.

– Не бойся, – промолвило мелкое существо, – о нет-нет-нет, я – друг; такие славные, добрые дети, такой учтивый народ – они мне ставили блюдца с молоком, и сладкие лепешки, и бурый эль – но у Граги есть свой дом, и больше он не может медлить. Пойдем со мной, пойдем со мной – сладкие лепешки, бурый эль и теплое солнце на века.

Рука Бранвин опустилась. Она увидела зеленые тени, резвящегося пони и белокурую девочку, ушедшую на поиски волшебства. «Пойдем со мной, возьми меня за руку, не слушай, как они тебя зовут». Взгляд ее помутился.

– Неужто еще есть время? – спросила Бранвин. – И там есть место для нас всех?

– Для всех, – ответило существо и, подпрыгнув, выпрямилось. – Для всех добрых и славных людей, только пусть не берут железа. Спешите, спешите, спешите.

И он исчез за дверью, и дверь захлопнулась так быстро, словно никто из-за нее и не появлялся. Бранвин вздрогнула и оглянулась, у очага зашевелились дети и Мурна, проснулись Донал и Леннон в своем углу.