Требуются: похожие на Землю планеты, на которых можно жить, но никто не живет, на которых нет серьезных заболеваний и которые смогут обеспечивать колонистов без поддержки Солнечной системы.
Найдено: за почти целое поколение – ничего.
Лоренцен вспомнил волну возбуждения, последовавшую за возвращением экспедиции «Геркулеса». Тогда он был еще мальчишкой – за год до того, как получил стипендию в Политехническом университете Рио, – но тоже смотрел ввысь, в зимнее ночное небо Аляски, на заносчивые звезды и тоже смеялся от радости.
«Да Гама» отправился в путь и покинул Солнечную систему. Два года спустя люди устало пожимали плечами: надежда умирала. Убиты туземцами или микробами, проглочены расступившейся под ногами почвой, замерзли от внезапного порыва ветра с северных ледников – кто знал правду? И кому было до нее дело? Сейчас редко говорили о Новой Земле; больше не писали об утопических планах на новое начало для человечества; все чаще люди впрягались в старое, усталое ярмо Земли, смирившись с тем, что это их единственный дом и единственная надежда на все времена.
«Одна ласточка весны не делает… Статистически неадекватный пример… Статистическая достоверность того, что где-то должна существовать…»
Однако средства на новые исследования сокращались на каждой парламентской сессии. Все больше огромных межзвездных кораблей мрачно кружили вокруг Земли, пока их капитаны выпрашивали финансирование. А когда Институт Лагранжа нашел деньги в собственной казне, чтобы купить один из этих кораблей, это оказалось невозможно, по той или иной причине. «Извините, но мы хотим сохранить его; как только соберем деньги, хотим проверить одну свою идею… Извините, но его уже зафрахтовали; через два месяца он отправляется в ксенологическую экспедицию на Тау Кита… Извините, но мы переделали его в межпланетное грузовое судно, вот где можно заработать… Извините». «Генри Гудзона» пришлось строить с нуля.
Египтяне плавали в Пунт и вполне могли заплывать и дальше; после небольшого усовершенствования их корабли могли достичь Индии. Александрийцы построили эолипил[12], однако им хватало рабов, и до изобретения паровой турбины дело не дошло. Римляне печатали карты, но не книги. Арабы создали алгебру, после чего переключились на теологическую казуистику. В пределах досягаемости человека всегда было нечто, чего он просто не пожелал достичь. Прежде чем общество перейдет к делу, его желание должно стать достаточно сильным, стремление должно превратиться в потребность. Стремление покорить звезды угасало.