– Спасибо. – Губы марсианина изогнулись вверх. – Это не моя заслуга, а заслуга Господа.

Ответить на такое было нечего.

– Прошу меня извинить. – Торнтон повернулся к Эвери. – Я хочу решить один вопрос, и мне сказали, что в этой экспедиции вы – официальное лицо для подачи жалоб. Я только что просматривал список персонала и сверялся с записями. У вас есть инженер по имени Рубен Янг. Он новый христианин по вероисповеданию, если это можно так назвать.

– Э-э-э… да. – Эвери опустил взгляд. – Я знаю, что ваши секты не ладят, но…

– Не ладят! – На виске Торнтона начала пульсировать вена. – Это новые христиане заставили нас переселиться на Марс, когда были у власти. Это они извратили доктрину до такой степени, что люди начали испытывать к реформизму омерзение. Это они спровоцировали нас на войну с Венерой. – (Вовсе нет, подумал Лоренцен: отчасти причина заключалась в борьбе за власть, отчасти – в работе земных психменов, желавших, чтобы их хозяева сыграли роль килкеннийской кошки[10].) – Это они продолжают оговаривать нас перед всей Солнечной системой. Это из-за их фанатиков я вынужден ходить на Земле с оружием. – Он сглотнул и сжал кулаки. Затем негромко продолжил: – Я человек терпимый. Только Всевышний может отличить праведника от грешника. Можете взять с собой столько иудеев, католиков, мусульман, атеистов, коллективистов, себастьянистов и не знаю кого еще, сколько пожелаете. Но, присоединяясь к этой экспедиции, я беру на себя обязательство вместе работать, а быть может, и вместе сражаться и спасать жизнь любого, кто будет на борту. Я не могу принять это обязательство по отношению к новому христианину. Если едет Янг, значит, я не еду. И точка.