– Князя вашего как узнать? – спросил я девку с чешуинами на пол-лица, которая принесла мне миску похлёбки. Она засмущалась, отвела глаза. Не привыкла, что ли, с обычными людьми общаться? – Ты извини, – вырвалось у меня, – что ни рогами, ни копытами не хвастаю.

Она обернулась на занавеску, отделяющую мой угол от основного помещения. Ткань, как я заметил, была богатая: бархат густо-синий, такой самой княгине подарить не зазорно. В шатре громыхали ложками, переговаривались и смеялись изредка. Не одного меня кормили. Мне стало интересно: что шуты едят? Ту же похлёбку или рябчиков жареных? Я выловил из своей миски птичье крыло и сунул Рудо в пасть, а то от его слюней уже моё одеяло намокло.

– Князь заметный, – шепнула девка. Видно, страсть как стеснялась говорить со мной, да ещё о главаре своём.

– Чем? Бивни у него до земли? Или крылья змеиные?

– Нет, нет… Ничего такого.

Я с силой сжал ногу, то место, где вошёл вражий нож. Сморщился: болело, если сильно давить, но мясо зарастало на дармовых харчах, а бегать я пока не собирался. Смогу, значит, встать и пройтись. Девкино немногословие возбуждало во мне воистину мальчишеское любопытство: неужто и впрямь скоро увижу сказочного скоморошьего князя? Неужто тайну его узнаю? Найду, поговорю, и если хоть по обрывку разговора, хоть по выражению лица пойму, что всё же он с Истодом в сговоре и в Мори виновен, то без раздумий всажу нож ему в шею, и пусть меня потом топят в Русальем, колесуют или сжигают заживо – буду только улыбаться, зная, что умираю не напрасно.

– Не мямли, – попросил я девку. Залпом допил жижу со дна и вернул ей миску. – Хочу с князем говорить. Как найти?

Она потянула миску на себя, а я не отпускал, прямо в глаза ей заглядывал. Красивая. Ладная, стройная, светловолосая, грудь аккуратная, как у Игнеды, только чешуйки на коже внушали что-то, отдалённо напоминавшее омерзение. Будто на прокажённую смотришь.

– Трегор прячет лицо, – наконец ответила меченая. – Носит плащ, маску и перчатки. Ни кусочка кожи не разглядишь. Так и найдёшь. Он на два дня уезжал, а вчера из города приехал.

– И часто он отлучается?

– Часто. Смотрит, какие кругом дела творятся. И заботится о тех ватагах, что устраивают гульбища и не спешат пока сюда, домой. Наш князь лучше твоего. Наш не сделал бы то, что сделал твой.

Она кивнула на мои руки. Я и сам не заметил, как сползли рукава, оголяя шрамы от ожогов. Пусть смотрит, что ж. В эту минуту мы стали вроде бы как ровня: она – с чешуинами, я – с ожогами.

– Благодарю, – сказал я и отпустил миску.

Девка сжалась комком, когда Рудо встал вслед за мной.