Иногда на дороге и по воздуху вился чёрный пепел, приносил смутный гнилостный запах. Ним не знал, что это такое, да и не хотел думать. Ему хватало того, что на дороге им не встретилось ни одной мёртвой твари, только редкие всадники и такие же путники с телегами, недоверчивые, робкие, им будто не верилось, что они сами осмелились выехать по делам в такое непростое время.

Они дважды останавливались в разорённых, осиротевших деревеньках вдоль Тракта. Обедали, чем с ними пожелали поделиться местные, давали лошади отдых и снова пускались в путь. И лишь однажды Велемир заговорил с Нимом. Отвёл в сторону, устроив лошадь на двор, и, сложив руки на груди, резко обвинил:

– Все беды от тебя, Штиль. До того, как ты прицепился, всё хорошо было.

Ним не нашёлся, что ответить. Вздохнул и отошёл к телеге. Стоило ли спорить, когда он сам думал, что принёс одни несчастья? Особенно Энгле, милому, доброму Энгле, невинному сыну рыбака, поверившему в Господина Дорог настолько, что вера стала его погибелью… Если бы не Ним, навлёкший на них беды своим сокольим камнем, пути Велемира и Энгле могли бы свиться совсем не так, проще, легче, счастливее… И Мейя, бедная Мейя. Ниму подумалось, что она, возможно, была не так уж и неправа, когда решила заглушить голос совести в озере. Жить с грузом вины невыносимо, но как измерить долю собственной причастности? Ним не знал. Позже он думал, что малодушие не позволило бы ему сделать то, на что решилась Мейя. В Княжествах люди совсем другие: крепкие внутри, не то что он.

Ещё через день Велемир вернулся домой. Ним был рад, что с семьёй Велемира всё оказалось в порядке, и даже отец, о судьбе которого Велемир волновался, ждал дома. Велемир чуть оттаял и даже обнял Нима на прощание, и для Нима это объятие значило что-то вроде молчаливого прощения.

Отец Велемира вызвался подвезти Нима до Коростельца и даже дал в дорогу несколько монет. Ворота Коростельца уже не были закрыты, жизнь медленно возвращалась в привычное русло, хоть на въезде и проверяли каждого придирчиво. Руки Нима вызвали немой ужас у стражей, но они рассудили, что тот, кто уже отболел, не сможет принести заразу. Все думали, что лапы – след Мори, а не проклятие нечистеца. На торге Ним первым делом купил перчатки и попросил торговца помочь надеть их. Здесь же, на торге, Ним услышал последние вести: мёртвые твари исчезли из всех земель, и волхвы, переходившие из города в город, пытавшиеся лечить Морь, говорили что-то о великих волхвах, посланных Золотым Отцом, чтобы избавить Княжества от бед.

На попутных телегах, разменивая монеты и уговаривая подвезти его хоть недолго, Ним добрался до Перешейка. Он был рад оставить Княжества позади и отправиться домой, в Стезель, пусть даже по долгому и сложному пути.