– Нет-нет. Владычица Яви забавлялась, глядя на всё это, а мне, понимаешь ли, такое несколько не по душе. Можешь не слушать меня. Я уже ухожу, Нимус Штиль. Просто хотел, чтобы ты это знал: ни один путь не проделан напрасно. Не горюй о Тальне. Он счастлив и спокоен теперь.

Ним вскинулся, чтобы запустить чем-нибудь в Господина Дорог, которому, понятное дело, все человеческие судьбы казались не важнее копошения муравьёв. Хотел скинуть того с телеги, но на месте Господина Дорог сидели только два светляка, и то вспорхнули, когда телега налетела на очередную кочку.

* * *

Бережно держа Огарька на руках, я двинулся через весь Топоричек прямиком в лес. Соколы и Трегор что-то кричали мне вслед, а я не оборачивался, только Рудо позволил пойти с собой. Огарёк пытался что-то сказать, но я запретил. Не позволял даже дышать глубоко, и он повиновался с неожиданной покорностью.

Падал редкий снег, изо рта у нас шёл пар: плотными клубами у меня, тонкой струйкой – у Огарька. Мальчишкин лоб блестел от испарины, лицо из зелёного сделалось серым, и выглядел он так, будто вот-вот отдаст душу Владычице Яви, но я никого ни о чём не молил – положился всецело на волю случая, и пусть Господин Дорог сам рассудит, есть ли прощение предательству или прощение одно – смерть.

На нас оборачивались люди, пытались что-то мне сказать, а я не слушал, шёл себе упрямо, старался поторопиться, а на Рудо вскочить не решался, псу ведь тоже досталось в драке с безликими.

Наконец, пройдя улицу насквозь, я вошёл под сень елей. Под ногами хрустела подмёрзшая трава, ветер дул мне в спину, пробирался под одежду, холодил новые раны. Шагать было тяжело и неприятно, я бы с радостью сейчас лёг где-нибудь у очага, но о себе я мог позаботиться позже. Смерть мне пока точно не грозила.

Нам с Огарьком повезло, что у Топоричка простиралось Великолесье и что княжил в этой части Смарагдель, мой чудной друг, единственный из лесовых, кто каждую зиму продолжал бродить по своим угодьям, как одинокий ворон, – бессонница его длилась уже долгие-долгие зимы, и теперь, когда все нечистецы если ещё не уснули, то готовились ко сну, один он мог нам помочь.

Я углубился в чащу и только тогда позвал Смарагделя. Не стал разводить костров, не стал искать самый тёмный ельник, просто позвал, отчего-то зная: он точно придёт. Ещё не уместилось в голове то, в чём убеждал меня Трегор, будто я – лешачий сын, но уже вспоминалось, как Смарагдель упоминал лесную кровь, говоря со мной. Знал ли он?..

– Ещё одна ночь для нечистецкого народа, – прозвучал знакомый голос у меня за спиной. Я развернулся, наткнулся пяткой на ветку и чуть не упал с Огарьком на руках. Рудо уже ластился к Смарагделю, уставший, тоже потрёпанный после битвы в трактире, серый мех присыпало снегом, и походил он на огромный пряник в глазури. Пряник несвежий, впрочем.