– После того как ты изменил ход времени, Бэлиен, мне стало по-настоящему понятно, что ничего не продлится долго. Все, что я сделал, все, чем пожертвовал, будет заменено. Но… другое мое «я», которому позволено будет жить, оно снова сможет обнять ее. И другой «я» будет счастлив с ней. Он проживет ту жизнь, которую должен был прожить я.

Хоторн запрокинул голову и закрыл глаза.

– Аура того стоит, – тихо произнес он. Почти прошептал.

Его дыхание при этом коснулось оконного стекла и окутало отражение, словно облако.

– Аура… Она всегда была… по природе своей хороша. Она была такой, каким сам я никогда не смогу быть.

Облако на окне рассеялись, и Хоторн слегка улыбнулся.

– Она для меня и начало, и конец. Причина всего, что я сделал. И в конце концов, она будет такой, как была. Она будет жить так, как того заслуживала всегда. И этого достаточно. Большего мне не надо.

Хоторн был настолько поглощен своими мыслями, что Бэйл позволил себе на мгновение избавиться от безучастного выражения на лице. Он… сочувствовал Хоторну. Потому что испытывал те же чувства.

Варус Хоторн любил эту девушку. Больше, чем собственную жизнь. И он, Бэйл, очень хорошо понимал его.

Она будет жить.

Он, Бэйл, тоже не хотел ничего другого. Это было тем, что двигало им на протяжении многих лет. И он сделает все для того, чтобы это сбылось.

Просто всё.

35

35

Энергия вихря вращалась вокруг нас так быстро, что всего несколько месяцев назад я бы не смогла контролировать ее силу.

Я бежала по внешней орбите, приспособив свои движения к инерции. Выверенными шагами обгоняла энергию и одновременно позволяла ей проходить сквозь тело. Она танцевала на моей коже, как будто сходились и расходились огромные океанские волны.

Вихрю даже и не нужны были мои мысли. Иначе бы мне пришлось направить всю свою концентрацию на какое-то место или воспоминание, чтобы потоки энергии не ускользнули от меня. Вихрь был подобен дикому зверю, которого нужно было приручить и который не прощает даже малейшей ошибки. Но на этот раз в этом не было необходимости. Мне не нужно было думать о домике в лесу и о том дне, когда погибла моя мать.