– Мир вам, странник, – сказала Мэриэтт, не дождавшись никакого приветствия. – От каких святынь идете? У вас все в порядке? Могу подвезти – у меня с собой «лягушка».

В ответ прозвучал сочный низкий баритон:

– Благодарю вас, ваше высочество. Эту часть пути я привык проходить пешком. Там внизу, у Йогена, меня ждет лошадь.

Вот так номер! Выходит, он узнал ее даже в шлеме и почти не глядя! Впрочем, он мог и слышать о ней. Нет, это стоит выяснить.

– Мы с вами знакомы?

– Нет, леди Мэриэтт. Но вы наверняка слышали обо мне. Перед вами главный враг этой страны и ночной кошмар вашего дедушки. Я Диноэл Терра-Эттин, верховный комиссар Комиссии по Контактам.

Мэриэтт потверже уперла в землю ногу в байкерском сапоге. Так вот кто этот усталый дракон. Еще бы не слышать. Перед ней оживший миф, герой легенд и сплетен. Уши прожужжали. На вид – человек как человек, чувствуется искренность и даже что-то беззащитное, и взгляд… Что-то в этом взгляде… Тут Мэриэтт, чего с ней не случалось уже давным-давно, ни с того ни с сего сама вдруг почувствовала себя беззащитной, смутилась и, не представляя, как продолжить разговор, оттолкнулась, включила сцепление и на газах унеслась к Хэмингтонской эстакаде.

Контакт, как выразились бы знатоки подобных дел – причем с восклицательным знаком.

Часть четвертая

Часть четвертая

Диноэл был не тот человек, которому подобные вещи надо объяснять или повторять дважды. Он перехватил заскорузлый повод, перебросил через лошадиные уши и на секунду приложил руку к горячей и словно подернутой сединой шкуре.

– Чалый! Старина, узнаешь меня?

– Быстрей! – завизжала Алекс.

Дин вставил ногу в стремя, закинул себя в седло, поймал носком сапога второе стремя, и понеслись. Сначала на восток по набережной, лавируя между телег и экипажей – специальные подковы позволяли не щадить копыт на мостовой, – потом на юг, в далеко не фешенебельный район когда-то скороспелых, а ныне обветшавших домишек, теснимых складами и товарными дворами, неумолимой поступью надвигающихся со стороны торговых пристаней Нижнего Твидла. У просевшей деревянной решетки садовой ограды они спешились и бегом помчались внутрь.

Одна из тех усадеб, которые, попав в черту стремительно разрастающегося Лондона, еще не успели утратить свой сельский колорит. Прямо на колонне ворот, навалившейся на стену каретного сарая, стоял человек. Он спокойно прицелился в спину вбежавшим, подумав, что дело оказалось даже проще, чем ожидалось, но выяснилось, что с такими выводами не стоило спешить. Мужчина в плаще, не сбавляя скорости, сделал на бегу неожиданный оборот с полуприседом, и с этого оборота, практически не целясь, выстрелил. Человеку на воротах пуля пробила горло раньше, чем тот успел удивиться. На огрызке шеи остались левые половинки нижней и верхней челюстей с оскаленными зубами, и над ними – выпученный глаз, вся правая часть рассеялась в воздухе дождем и неровным веером оросила фасад и часть мостовой. Для Диноэла то, что ему будут стрелять в спину со стороны надвратной башенки, было такой примитивной азбукой, что он среагировал почти не глядя; особо выдающимся стрелком он никогда не был, но, пройдя у Франчески в «Эхе» первоклассную школу жесточайших тренировок, Дин стрелял умело и грамотно, что в большинстве случаев стоит любого таланта. Тут же он машинально отметил, что ребята попались простые, – следовательно, гнали их в спешке, кто попал под руку, и особых профессиональных хитростей ждать не стоит. Все было настолько понятно, что он даже не стал включать тепловизор. На входе, у внутренней лестницы, напрыгнул здоровенный детина с футуристического вида не то тесаком, не то топором. Дин поймал его за руку, отступил, крутанул, тот по инерции не удержался, врезался физиономией в дощатую стену, и через мгновение в трухлявое дерево той же стены, пройдя между основанием черепа и первым позвонком, погрузился длинный обоюдоострый десантный нож, который Диноэл предпочитал всем продвинутым ухищрениям в этой области. Спустя еще краткий миг кинжал был далеко и от стены, и от позвонков, но парню было уже все равно. Наемник еще не успел понять, что его убили, а Дин, уклонившись сразу от двух встречных выстрелов, ушел от чьего-то прыжка сзади – взбежал по стене и перевернулся, оттолкнувшись едва ли не от потолка – нехитрое, но эффектное «сальто с упором» – и уже крутился с наклонами посреди комнаты, широко раскинув руки с двумя «клинтами». Он стрелял в манере «антилопа гну» – с двух рук, но не по-македонски, а глядя в разные стороны, якобы копируя взгляд травоядных, которые умеют смотреть с охватом едва ли не в 360 градусов. Такая манера исключает прицеливание и требует отменной реакции и большого навыка. Дин знал, что летающий вокруг него плащ сбивает с толку целящихся врагов – сбивает ненадолго, на доли секунды, но внутри этих долей контактер чувствовал себя вполне комфортно. Слева, как тень, проскользнула Алекс – вот ведь девка, мимолетно подумал Дин, кровожадная, как хорек, ей бы только трахаться да народ крошить, воспитал на свою голову. Еще плод загадочной перепланировки, стенка со странным внутренним окном, а за ним – косматая и тоже в кожах разбитного вида девица, снова брызги, дыра в стекле, и вот на плечах с металлическими бляхами только веник сто лет не мытых волос да оттопыренная нижняя губа. Времена рекомендованных Скифом «танфоглио сток III» давно миновали, как вослед миновали времена и эс-ти-аевского «траяна» – на их месте ныне воцарилась пара «клинтов».