Гадина, однако, была умной, с герцогом неизменно вежливой и доброжелательной, и когда однажды, во время королевского обеда с присутствием первых персон государства, в том числе, естественно, и Олбэни, его величество шутливо посетовал, что вот-де, страна никак не дождется семейного устройства правителя Корнуолла, сочувственно покивала головой. Однако дальше последовал один из столь ненавидимых герцогом самобытных философских пассажей.

– Возможно, – предположил Кромвель, – наш образованный коллега попал под действие закона ВПП.

Все и король приготовились слушать, и Дж. Дж. получил то внимание, без которого его артистическая натура, как без воздуха, не могла жить.

– Послушайте, это недолго, – ласково успокоил он затосковавшего Олбэни. – Наблюдение летчика. ВПП, ваша светлость, это взлетно-посадочная полоса, и главная ее особенность в том, что она не бесконечна – километра примерно три. Самолет набирает скорость, – тут Кромвель двумя пальцами изобразил набор скорости, – и в конце полосы он обязан оторваться от земли, иначе, в лучшем случае, посшибаешь посадочные прожектора, а в худшем – загремишь в какое-нибудь болото, поломаешь шасси или врежешься куда-нибудь. Не взлетел – возвращайся в ангар и сливай антифриз – полет не состоялся. Точно так же отношения мужчины и женщины. Вечно разгоняться невозможно. Если через определенный период отношения не переходят в иное, следующее качество, все – зачехляйте моторы, дальнейшие усилия бессмысленны, полоса окончена. Возможно, – тут Серебряный Джон сделался театрально-задумчив, – в этом есть нечто реликтовое, некая память о брачных сезонах у животных…

– Джон, так ты еще и ученый! – восхитился Ричард. – Господа, тост за нашего ученого гостя!

Олбэни понимал, что его крайне дипломатично выставляют на посмешище, но вынужден был признать, что лиходей в чем-то прав, и дальнейший ход событий лишь подтвердил эту правоту. В жизни Маргариты наступили черные времена. Полусонное жениховство ее возлюбленного как буря, как смерч разметала рыжая и черноглазая красавица Анна, которой без всякой утонченности и начитанности в два месяца удалось то, на что Маргарита безуспешно потратила больше десяти лет жизни, – она с налета стала герцогиней Корнуолльской. Правда, досадное супружество не слишком затянулось, Анна с чарующей естественностью перекочевала сначала в объятия легкомысленного контактера, а потом – мятежного графа Нортумберленда, но в отношениях Маргариты и Олбэни пролегла глубокая трещина.

Тем не менее в сердце шотландской графини вновь запылала надежда. Однако очередной акт бесконечной Аквитанской войны заставил философа вернуться в Корнуолл, и там, на родной земле, с ним приключился скоропалительный языческий роман с владычицей друидских холмов, которая хотя тоже заняла вакантное место герцогский супруги очень ненадолго, но зато оставила после себя такую вещественную память, как вундеркинд Роберт. На сей раз Маргарита не пала духом, а напротив, приняла живейшее участие в воспитании малыша, излив на него всю нерастраченную за эти годы любовь и нежность. В свою очередь, Роберт, никогда не видевший матери, по свойству, изредка встречающемуся у ущербных натур, привязался к ней неожиданно и страстно.