В голове очумелого от изматывающей скачки Олбэни так и не сложилось разумной формулы предстоящего разговора, только (он вдруг ни с того ни с сего вспомнил Кромвеля) крутилась, как заведенная, дурацкая мысль: «Хрен тебе, а не ВПП, гад летучий», но, увидев в изумленных глазах Маргариты вспышку отчаянной надежды, он понял, что никакая дипломатия тут ни к чему.

– Марго, ты выйдешь за меня? – все еще тяжело дыша, спросил он.

Естественно, Маргарита ни сном ни духом не ведала о лондонских событиях, но она очень хорошо знала Олбэни, и ей было достаточно одного взгляда, чтобы понять – перед ней осколки его очередной личной катастрофы. Собравшись с силами, она взяла себя в руки и ответила с достоинством:

– Разумеется, нет. И сними эти ужасные сапоги – здесь сейчас пол придется мыть.

* * *

Дверь своей хэмингтонской квартиры Мэриэтт открыла старинным плоским ключом, испещренным мудреной комбинацией воронок – будто дотошный слесарь испытал на нем все разнообразие набора свежекупленных сверл, – и включила свет самым что ни на есть прозаическим выключателем.

– Удивительное ощущение, – сказал Диноэл. – Лифт, электричество, обычная дверь с обычным замком… Словно и не улетал с Земли.

На царские хоромы жилище походило не слишком, особенно если учесть, что большую часть времени Мэриэтт проводила здесь, а не в парадных палатах Уайтхолла. Большая прихожая сплошь в книжных полках, гостиная с видом на парк, туманно-стеклянные, с узором стеблей-прожилок, двери в спальню, коридор с ванной, ведущий в длинную кухню, где тоже смутно угадывались ряды полок. Гостиная, шторы, диван, торшер над низким журнальным столиком.

– Мистика, – изумился Дин, – у меня дома ковер с таким же рисунком. Такие же четверные птички. Что это может значить?

– Как же мы вымазались! – ахнула Мэриэтт. – Где ты так прислонился? Я такая же? – Она бросилась к зеркалу. – Срочно мыться! Да, и прости за беспорядок.

Но в царстве шампуней, кремов, сверкающего кафеля и хрома Диноэл поймал ее за плечи, посадил рядом с собой на край ванны и обнял.

– Послушай, чумовая девчонка, может быть, еще не поздно все вернуть.

– Ты это из-за Олбэни? – отчетливо холодея, спросила она.

– Нет. Я, разумеется, свинья, совесть и все такое, но речь не об этом, Олбэни взрослый человек, и ничего особо страшного мы с ним не сделали – уж извини, сужу по своим походным меркам. Нет, дело в тебе. Я втягиваю тебя в мутную историю с непредсказуемым концом. Не в моих правилах подставлять чужую голову. Чертов Ричард, он в своем сценарии расписал, что мне на все наплевать, лишь бы добиться цели. А мне не наплевать. Потому что ты слишком много для меня значишь – уж не знаю, как это вышло.