Да, но Кугль, несмотря ни на что, грамотный профессионал, мистическими озарениями не страдал и конспирологических гипотез никогда не строил. Он что-то знал. Зачем в критическую минуту, возможно, рискуя жизнью, прятать эти документы? Острые морозные коготки вновь пробежали по позвоночнику. Вот же, черным по белому: Челтенхэм. Баржи со стройматериалами. Эмбриоконверторы. Господи, у Кромвеля уже в сороковых были эмбриоконверторы, с ума сойти. База. Портал. Ах, чтоб тебя.

А вот фотография – почему-то Дин не мог отвести от нее глаз. Снимок был старый, блеклый, с густой серой вуалью, вдобавок его, похоже, использовали не по назначению: он был переломлен пополам, и каждая половинка – еще раз по диагонали. Не без усилий можно было разобрать четырех человек в униформе, несколько ящиков, и на заднем плане – неопределенный горный ландшафт. Справа врезался светлый клин – похоже, край неясного водоема, не то реки, не то озера.

Но фотографическая зрительная память и десятилетия знакомства с Тратерой помогли Диноэлу, позволив на первых порах обойтись без компьютерной магии. Уже через минуту он сообразил, что перед ним берег Тимберлейка, и снимок сделан с Верхней Таможенной пристани, с левого берега Твидла, и горный склон на фоне хмурого неба – это Джевеллинская седловина, а крошечный темный треугольник на воде, обрезанный краем снимка, – это подступившая тень Челтенхэма, по которой, кстати, можно заключить, что фотография сделана летом, где-то после трех дня.

Ящики, подумал Диноэл. Не стандартные контейнеры. В который раз в этой истории, едва дело доходит до Челтенхэма, появляется предельно компактная упаковка. Понять это нельзя, надо запомнить. Разгружали эти ящики, само собой, с баржи, и пришла эта баржа сверху, то есть из Лондона, Марло или Рединга, иначе при чем тут Таможенная пристань, и ситуация предельно ясна. Авторы сюжета решили не привлекать внимания причаливанием баржи (а скорее всего, каравана барж) непосредственно к Челтенхэму и разгрузились на «перекидных» складах. Дальше понятно – товар приходит, уходит, за всем не проследишь, и какие-то ящики – днем ли, ночью, небольшими партиями – перевозят на остров: государственная таможня, дело торговое, обычное.

Компьютер, через который Диноэл снимок все же пропустил, добавил лишь одну деталь – разглядел на ящиках стимфальских орлов, что к расследованию ничего не добавляло и не убавляло. Но где-то на краю сознания Диноэл ощущал смутный зуд, словно сквозь толстое пыльное стекло смутно мигала красная лампочка. Вот оно что – фигура на переднем плане. Скорее всего, офицер, наблюдающий за разгрузкой, стоит практически спиной, походная куртка («австрийский» камуфляж, уточнил компьютер), различим только выступ скулы да изгиб козырька фуражки. Но что-то странно знакомое мерещилось в его спокойно-выжидательной позе, в этом мутном силуэте, в повороте головы… Скорее всего вздор, да и вообще – мало ли что, невероятны порой встречи на дорогах войны, но все же… Диноэл с досадой заставил себя отложить фотографию – все равно ни черта в голову не приходит.