– Вообще-то… Вообще-то, это не мой стиль.

– Так что это за портал и кто такой Бранчевский?

Диноэл въехал вверх по подушке, зацепив плечом холодную спинку кровати, и, переплетя по обыкновению пальцы, забросил руки за голову.

– Да, это вопрос. Я-то искал Базу и все такое, а здесь… Если у нас все же будет, скажем, дочь, я хочу, чтобы у нее были твои глаза. Бранчевский – это физик, математик и шизофреник, жил он давным-давно. Пересказать его теорию невозможно, он писал ее всю жизнь, и чтобы понять ее, тоже нужна вся жизнь – по крайней мере, для меня. Когда видишь собрание его сочинений, возникает только один вопрос: когда он ел и пил? Вот смотри… Ты слышала о Лобачевском?

– Не издевайся, у меня высшее образование.

– Ладно. Лобачевский сделал всего одно допущение – что, если, в отличие от Эвклида, через две точки может проходить не одна прямая, а две? Или три? Или сколько угодно? И на этом он построил новый мир. Правда, никто его тогда не понял, разве что несравненный Карл Гаусс, да и тот постеснялся сказать об этом вслух. Бранчевский сделал что-то в этом роде. Он сказал: а что, если наша цивилизация и в самом деле есть продукт эксперимента неких высших сил? Что из этого следует чисто математически? А чтоб вам знать, сударыня, к тому времени всяких математических моделей истории, эволюции и еще не знаю чего было уже пруд пруди, ваши коллеги кибернетики, по-моему, ничем другим и не занимались, так что материала у Бранчевского было навалом. Он и стал рисовать разные графики, и рисовал их с юности до самого смертного часа. Выходило, что таких экспериментальных Вселенных существует бессчетное количество, больше, чем пробирок у тебя в лаборатории, но это отдельная песня, а самое любопытное в том, что все эти вселенские пробирки Великого Экспериментатора должны быть связаны между собой. И это не какие-то там точки перехода – шагнул, и ты в другом мире, – нет, это сложные многоуровневые системы, сами по себе пространства, нечто наподобие метро – тоннели, станции, входы-выходы… В Чикаго есть метро?

– Слушай, а ты часто бываешь такой противный? И почему у тебя такие жесткие волосы? Прямо конская грива.

– Естественно, ни доказать, ни опровергнуть эти рассуждения было невозможно, и хотя книги Бранчевского стояли на многих полках, помнили о нем только лишь как об авторе дюжины остроумных программ, которыми пользовались еще долгое время спустя после его смерти. Но когда открыли систему нуль-переходов, вдруг выяснилось, что она полностью укладывается в схемы Бранчевского. Вот тут поднялся шум. От таких пустячков волосы в жилах стынут. Чем черт не шутит? Вдруг этот сумасшедший парень был прав и во всем остальном? Есть такой механизм? Не знаю… Параллельные миры – это сказка, никто ни о каких множественных Вселенных до сих пор слыхом не слыхал… Да и я себе представить не могу, чушь какая-то… И потом, что это вообще значит, как это понять? У Бранчевского это просто допущение, в лучшем случае – математическая модель… Не может же, в самом деле, пустая формула глотать людей и предсказывать будущее! Охохонюшки… Что же, вот так запросто, в Челтенхэме, за какой-то дверью – раз! – и другая Вселенная? Мать их за ногу, у нас от этой-то в глазах темно…