И вот они, выводы. Дин на минуту окаменел, и ему показалось, что он завис на своем стуле в зловещей пустоте. Его бросило в жар – жар самого пекла Истины. Он узнал ее без всяких предисловий и погружений. Это другая планета, утверждал Кугль. Невероятно похожая, но не та. Медленно, указательным пальцем, Диноэл отжал бровь и стряхнул горячую влагу на пол.

«Не обольщайтесь, – писал Кугль, – Тратера «Ковчега» и теперешняя Тратера – это разные объекты. Они загадочно, мистически схожи, но планеты разные. За время перерыва контакта с Землей произошла непредставимая с точки зрения современной науки подмена, явственные следы которой видны в энергетике, в геологии, в изменениях орбиты и так далее. Никакие другие гипотезы не срабатывают, а эта парадоксальная версия объясняет все. Вот откуда непостижимо длинная история. Вот почему никто не мог отыскать останки кораблей. Вот он, загадочный скачок в экзосфере короны. Скоропостижно вымершие эльфы». И дальше Кугль добавлял строку осторожной, но многозначительной канцелярщины: «В свете всего вышеизложенного положение о родстве современного населения планеты и переселенцев с «Валара» и «Авалона» представляется более чем сомнительным». Вот как.

Дин попытался разобраться в собственных чувствах. Голос интуиции подтвердил: да, Кугль прав. Потом – ощущение нереальности происходящего. Затем – неожиданное чувство свободы: у него в руках carte blanche, отныне он может творить что угодно, и никто его ни в чем не упрекнет. О честолюбии он не думал – цену славе он узнал с юных лет, от ее недостатка никогда не страдал и свой интерес к делу и разгадыванию профессиональных загадок ставил куда выше. Его больше взволновало то, что теперь он лицом к лицу стоит с неведомыми силами, масштаб которых он представлял себе даже не хорошо, а слишком хорошо. Самая тягостная сторона свободы – ответственность. Требуется очень хорошо все обдумать.

Диноэл бессмысленно уставился на Эшли, сидевшую на противоположном конце галереи за компьютером, и машинально подумал, что если сейчас вдруг какой-нибудь ухарь проломит силовое поле и полезет к ним через полукруглое окно, и Эшли откроет огонь, то весь мусор и осколки посыплются прямиком на его постель. Вероятно, выглядел он в тот момент диковато, так что Эшли повернула голову и с тревогой сросила:

– Что там у тебя?

– Подойди и посмотри, – пробурчал Дин. – Может, я спятил? Но у меня предчувствие, что мы входим в историю.

Эшли подошла и, не присаживаясь, сдвинув брови, стала читать. «Черт возьми, – подумал Дин, – как эту девку ни одевай, ее военного облика все равно не скроешь. На ней даже бальное платье сидит, как мундир». Помолчав, Эшли отложила листки и хмуро уставилась на Диноэла.