– Жареные раки, – сказал Володя, откашлявшись. – Вот ведь Змей Горыныч.

– Да, и мы проигрываем ему двадцать секунд, – хмуро сказал Дин. – Еще не критично, но многовато. Здесь опять налево, и дальше прежним порядком – с шумом и топотом.

– Погоди, водички хлебну.

– Скорее.

Так и пошло – пыхтели мосты, стучали колеса, скрипели и верещали стрелки, охрипший Володин баритон несся над Диким Полем. Скверно было лишь то, что огнедышащий жгут появлялся все быстрее и быстрее и подбирался все ближе и ближе.

– Сорок пять секунд, – со злостью сообщил Дин, присев на рельс во время краткой передышки. – И в голову ничего не приходит.

– Растудыть, – вздохнул Володя. – Вообще, кончится когда-нибудь этот сраный Хогвартс?

– Кончится. Вот только хотелось бы до этого дожить.

– Ты, я вижу, серьезно настроен. Что же вы такого не поделили с этим твоим Скифом? Внутриведомственная склока? Вы же, как я понимаю, из одной конторы?

– Были из одной. Уволили меня из конторы. Теперь я сам себе начальник.

– Тебя? Уволили из Контакта? Да как такое возможно? Ну и дела… То-то я смотрю, ты малость не в себе… Понятное дело, люди с меньшего на распыл идут… И куда же ты теперь? Чем занята знаменитость на заслуженном отдыхе?

– Подамся в науку, я давно хотел. Стану ученым.

– Как так – ученым?

– Вот так. Историком. А что тут смешного?

– Прости ради бога, но я как-то иначе представлял себе ученого.

– И как же?

– Ну, вообще-то, ученый историк не скачет с «наганом» под мышкой по иноземным мостам, чтобы в скелетниковской кишке пристрелить старого друга… Он, наверное, сидит в библиотеке и что-то там выписывает из толстой книги.

– Много ты понимаешь в науке… Сам-то ты по профессии кто, герой-любовник?

– За больное цепляешь… Был я врач, а теперь сам не знаю кто. Сбился с толку. Как говорится, жизнь дала трещину… Эге, наш вагон, похоже, тронулся.

– Да, давай, пора.