Арктур беззвучно толкнул створки, и мы вновь очутились под дворцовыми сводами, вдали от бдительных взоров солдат. Широкая лестница привела нас в апартаменты, которые некогда занимали королевы Франции. От усталости у меня двоилось в глазах.

– Джексон наверняка осел в Королевских покоях, – выпалила я, едва мы добрались до верхней площадки. – Освободи всех здешних пленников и жди сигнала. Я догоню.

– Ладно. – Арктур посмотрел на меня в упор. – Удачи.

– И тебе.

Мы разошлись в разные стороны.

Свет факелов, вывешенных через равные интервалы, отражался в поблекшем золотом орнаменте. Я пересекла комнату, по всей видимости служившую спальней: ее пышное и богатое убранство вызывало ассоциации с коробкой шоколадных конфет. Миновав квадратную прихожую, я толкнула позолоченные створки. Заперто.

Из-за дверей не доносилось ни звука, однако присутствие лабиринта угадывалось отчетливо.

Джексон спрятался за семью замками.

Вдруг грянула музыка. Звучала «Сорока-воровка» – одно из любимейших произведений Джексона. Мелодия нарастала и оглушительной волной разносилась по коридорам.

Он знал!

Лабиринты потревоженными пчелами заметались по дворцу, подгоняемые музыкой, словно дьявольской сиреной. Этажом ниже поднялась суматоха. Я опрометью бросилась назад. Мелодия давила на барабанные перепонки, доводила до зубовного скрежета.

Арктур выломал двери в южное крыло. Я протиснулась между створками. У рефаитов, обитающих здесь, наверняка имеются ключи. Арктуру надо расправится с кем-нибудь из них и забрать связку.

Джексон может запираться до посинения. Не он ли учил меня сметать все преграды на своем пути?

«Сорока-воровка» бушевала, наращивала темп. Я скользнула в зал с высоченным, в четыре сотни футов, сводчатым потолком. Хрустальные люстры роняли воск и отбрасывали на пол золотистую рябь. На стенах теснились картины, запечатлевшие триумфальные моменты в истории Сайена. В эфире царило затишье, однако я больше не полагалась на шестое чувство. Кровь эмитов могла ввести в заблуждение кого угодно.

Две зеркальные двери обрамляли исполинское, во всю стену, изображение битвы при Железных воротах. Я направилась туда.

Внезапно музыка стихла. Я застыла, ощутив за спиной чье-то присутствие. Поскольку шестое чувство по-прежнему безмолвствовало, в игру вступила интуиция, она предупреждала об опасности, о хищнике. Я отняла ладони от ушей и обернулась.

В противоположном конце зала стоял рефаит с пшеничными волосами, свободно ниспадающими до талии. Под тяжелыми веками адским пламенем полыхали глаза цвета раскаленной стали.