Дразнить его было чревато. Но от ненависти и отвращения меня трясло.
– По-моему, Нашира просто тебя стыдится, – не унималась я. – Согласись, в плане ясновидения гордиться тебе нечем. Вот ты и измываешься над заведомо слабыми смертными.
Мне удалось задеть его за живое. Пламя в глазах рефаита вспыхнуло еще ярче.
– Быть Саргасом – само по себе достижение. – Он приблизился еще на шаг. – Меня не заботит власть. Сюзерен вынужден пренебрегать удовольствием ради долга, а люди – неиссякаемый источник удовольствия. Теперь я знаю, как кромсать вас не до смерти. На сколько кусков расчленять. И какие кости дробить, чтобы вы бились в агонии.
Его голос воскрешал жуткие картины из прошлого. Одурманенное «флюидом» сознание. Прикосновение раскаленного клейма к плечу.
– Не понимаю, почему ты питаешь такое отвращение ко мне, – продолжал рефаит. – Разве не люди изобрели все многообразие пыточных инструментов? На такое даже у меня не хватит фантазии. Медный бык, колесование, протаскивание под килем. Как тебе?
– Нафталин! – фыркнула я. – Ты пустое место, Тубан, ноль без палочки. Обычная шестерка, которой поручают грязную работу, не способная ни на что, кроме как издеваться над слабыми.
– Ты заплатишь за каждое слово, которое вылетело из твоего поганого рта, – процедил рефаит и бросился на меня.
Первая пуля ударила ему в грудь. От грохота закладывало уши. Я стреляла снова и снова, однако Тубан продолжал наступать, абсолютно безучастный к свинцовому дождю. Настоящий колосс, бог, чья плоть неподвластна пулям. После пяти выстрелов я атаковала его фантомом.
Тот волной хлынул наружу. Тубан застыл, сдерживаемый неукротимой силой. Воспользовавшись заминкой, я рванула к дверям. Внезапно черты рефаита расплылись, и передо мной возник Сухейль Шератан, а я снова очутилась перед ним – беззащитная, прикованная к водной доске. Страх на мгновение выбил меня из колеи.
Тубан среагировал молниеносно. Он схватил меня за шею, оторвал от земли и швырнул об стену, предварительно зажав рот.
– Прихлопнуть бы тебя, как муху, – шипел он. По моим щекам струились слезы, из горла вырвался судорожный всхлип. – Говоришь, я измываюсь над беззащитными и слабыми? Но ведь ты не беззащитная, у тебя есть совершенно незаурядный фантом. А по факту кто из нас обладает истинной силой? Ты со своим эфирным талантом или я, способный в два счета сломать тебе хребет?
В памяти всплыли слова Корнефороса: